Мини реборн своими руками из соленого теста


Мини реборн своими руками из соленого теста

Мини реборн своими руками из соленого теста


[Регистрация]   [Найти] [Обсуждения] [Новинки] [English] [Помощь] [Построения]
  • Аннотация:
    Это рассказ о Сергее Карпове, которого вы знаете по моим книгам ·Шёлковый путьЋ и ·Школа самообороны для женщин и драконовЋ. О его друзьях, которые хотели просто жить и любить. Но они выбрали для этого не самое удачное время.


   Охотники и те, кто за ними охотится.

? Карцев А.И., 2007г.

      Станет с годами    скала отшлифованной галькой,    не прерывая    вечную цепь превращений    в этом изменчивом мире...    Одзава Роан (18 в.)          Глава 1       Вот и всё. Сил сопротивляться больше не было. Не было сил даже дотянуться до оружия. На глаза наваливалась немыслимая тяжесть. И даже открыть их сил уже не было. Вместе с силами уходило и сознание. Автоматные очереди и чужие, гортанные голоса слышались все глуше и глуше... И лишь звонок вернул к действительности. Рука привычно нашла телефон. Звонил Серёга Карпов.    - Привет жителям планеты Земля! Не спишь? Хватит дрыхнуть, соня! Генка объявился. Завтра в четыре встречаемся с ним на Боровицкой. Просил и тебя подъехать. Если сможешь, конечно. Ну, вот и ладненько. У меня все, отбой. Можешь спать дальше.    По телевизору показывали очередной американский боевик со стрельбой и погонями. Какие-то террористы захватывали очередной небоскреб с заложниками. Сколько же можно показывать эти боевики?! Ведь каждый фильм несет в себе не только элемент развлечения, но и море информации. Особенно для специалистов. Чему могут научить такие фильмы? И нужно ли чтобы люди умели это делать? Неужели трудно догадаться, что есть знания, которые не могут быть доступны любому и каждому. И уж, тем более, не могут быть развлечением для толпы. Кто-нибудь думал над этим?! А ведь всем известна старая истина: посеете ветер, пожнете бурю. Действительно, не стоит так часто показывать боевики по телевизору. Да и фильмы о войне можно показывать не всякие. Только те, в которых хоть чуточку больше правды и меньше художественного вымысла. Может быть, тогда люди перестанут ошибочно думать, что война - это интересно, романтично и совсем не страшно.    Нет, куда лучше показывать не фильмы о войне, а легкие эротические фильмы. В них столько информации и столько полезного, что просто голова начинает кружиться от увиденного. А ещё лучше фильмы о животных. Ну, это для тех, у кого голова и так кружится. От вегето-сосудистой дистонии или гипертонии, к примеру. Ведь, как известно, чем больше мы узнаем людей, тем больше начинаем любить животных. Не так ли? Особенно на завтрак. Да, это вам не какие-нибудь примитивные боевики или фильмы о войне! Это настоящее искусство. Правда, скорее не кинематографическое искусство, а кулинарное. Но кто сказал, что первое важнее второго?! Ведь людям всегда свойственно ошибаться.    Я дотянулся до пульта дистанционного управления и выключил телевизор. Увы, сон ушел. И знать бы куда?! Попробуй теперь усни! Неужели завтра встретимся? Не виделись целую вечность. Пять лет назад Генка уволился из армии, ударился в бизнес и свалил по контракту куда-то за бугор. Все это время не было о нем ни слуху, ни духу. Объявился только сейчас. Серёгу после ранения перевели на преподавательскую работу в Московский инженерно-физический институт. Но оставили в штате одного из Главных Управлений Министерства обороны. И наш доктор вот уже несколько лет терроризировал там бедных студентов. Или, скорее всего, студенты терроризировали нашего бедного доктора. Появлялся он в институте не часто. Два-три раза в неделю в утренние часы читал студентам лекции, принимал экзамены и зачеты. Так что времени для пациентов у него оставалось предостаточно. Точнее для пациенток. Наш Док работал только с пациентками. Причем с очень красивыми пациентками. Была у него такая слабость. А кто из нас не слабеет при виде красивых девушек?! В коленках. Нет, в остальном, конечно же, каждый оставался или скорее, становился твердым как камень. Как кремень.    Серёга делал массаж, лечил спины. Проводил занятия по оздоровительной гимнастике Тай До и самообороне для женщин. В последние годы много времени у него отнимал его курс медико-психологической помощи женщинам после развода или после депрессии. Правда, он с удовольствием тратил это время.    Я частенько просился к нему в ассистенты. Ведь кто-то же должен был помогать раздеваться его пациенткам или разогревать их перед массажем. Он долго смотрел в мои скромно потупленные очи и произносил всегда одну и ту же фразу: "Но это будет уже совсем другое кино". Я пытался надавить на необходимость расширения его бизнеса и предоставления большего спектра услуг, крайне необходимых его пациенткам. К сожалению, наш Док был непреклонен. И продолжал работать без такого прекрасного и высококвалифицированного ассистента, как я. Думаю, что это было его большой ошибкой. Ведь вы же тоже так думаете?! А уж я-то тем более знаю, что Серёга явно был не прав. И особенно на мой счёт.    Превращение боевого офицера в гражданского доктора могло показаться неожиданным для любого, но только не для нас. Мы-то знали, что в Афганистане Серёга стоял у истоков зарождения программы "Врачи без границ". И кроме работы в войсковой разведке, подрабатывал лекарем в, им самим же и организованном, лазарете. В одном из афганских кишлаков. Попутно налаживая работу агентурной сети нашей разведки. К тому же у него был просто удивительный учитель и наставник по восточной медицине. Окружающие называли его Шафи. Хотя Сергей не был уверен, что это было настоящее имя его учителя.    Да, после Афганистана Генка с Серёгой с головой окунулись в новую жизнь, новую работу. И лишь у меня все осталось по-старому. Сколько раз смеялся над старым анекдотом о том, что умный ехал в Афганистан заработать, красивый - познакомиться с красивыми девушками, а дурак повоевать. Но видно жизнь так ничему и не научила: и когда Михаил Иванович предложил мне уйму впечатлений и неограниченную дозу адреналина, возможность схлопотать шальную пулю или нож в спину - я согласился. О зарплате я предусмотрительно ничего не спрашивал. Зачем обижать хороших людей глупыми, наивными вопросами?! И так было ясно, что все эти удовольствия в конторе Михаила Ивановича оплачиваются чисто символически. То есть никак. В нашей стране традиционно продолжали считать, что зарплата в жизни сотрудников правоохранительных органов - дело второстепенное. Достаточно и того, что у сотрудников был перед страной служебный долг. А раз они были должниками, то о какой зарплате могла тогда идти речь?! Все это было понятно. И все-таки, я согласился на его предложение. Видно горбатого исправит только могила. К тому же, отказать Михаилу Ивановичу я все равно не мог. Бывают в нашей жизни такие предложения, от которых просто невозможно отказаться. Это был тот самый случай.    Тем более что вначале мне и самому было приятно чувствовать себя "стариком" перед ребятами Михал Иваныча. Перед ребятами, которые могли кулаком выбить ветровое стекло автомобиля, стреножить матерого бандита. Но у которых не было за плечами службы в спецназе ГРУ, научившей кожей чувствовать любую опасность, знать заранее следующее движение противника и опережать его на мгновение. А значит, на целую жизнь. Ребята были всего лишь хорошими спортсменами и классными мужиками. Но, как вы знаете, иногда этого бывает недостаточно, для того чтобы выполнить поставленную задачу. И остаться при этом живым.    Ладно, хватит рассуждать! Завтра трудный день и нужно выспаться. Или хотя бы попытаться это сделать. Правда, уснуть и попытаться это сделать, совсем не одно и то же. Но уснул я на удивление быстро. Мастерство, как говорится, не пропьёшь.    Ночь пролетела незаметно. Проснулся я, как обычно, за пару минут до звонка будильника. Привычка! Еще бы приучить себя делать по утрам зарядку. Но, увы, это уже свыше моих сил. Это свыше любых человеческих сил! К тому же я хорошо помню девиз всех физкультурников мира: "Спорт - это загубленное здоровье миллионов". Поэтому зарядку, как разновидность спорта, я искренне ненавижу. Я люблю физкультуру. Гимнастику. Точнее художественную гимнастику. Да и то большей частью по телевизору.    И если уж быть до конца честным (мы здесь все свои, так что к чему лукавить?!), больше всего на свете я люблю девушек из художественной гимнастики. И не только по телевизору. Зарядку я не люблю. Это точно! Хотя снова выпрыгиваю из-под одеяла. Делаю несколько причудливых движений руками, плавных и резких попеременно, как взмах крыльев аиста. Провожу короткий бой с тенью. Напоследок вежливо кланяюсь тени. Тень кланяется мне в ответ. В этот момент мне всегда очень хочется ударить её исподтишка в живот. Но возможность ответного удара каждый раз удерживает меня от этого необдуманного шага. Правда, ничто не может удержать меня от того, чтобы на прощание не показать ей смешную рожицу. Тень отвечает мне тем же. Мы с нею старые знакомые и понимаем друг друга с полуслова. Точнее, с полу жеста. И совсем не обижаемся друг на друга.    Да, понедельник - день тяжелый, и сегодня нужно быть в хорошей форме. И хорошее настроение для этого совсем немаловажно. А для хорошего настроения всегда нужен хороший завтрак. Это правило я запомнил еще с грудничкового возраста. Чашка чая с кусочком торта, пара бутербродов на завтрак - ежедневная роскошь старого холостяка. Вы скажете, что это не самый хороший завтрак. С вами трудно не согласиться. Зато я сам очень хороший. Хотя и холостяк.    И, к тому же, я не просто холостяк. Не просто старый холостяк. Я супер старый. Как говорится, судя по ушам и хвосту этому зайцу должно быть никак не меньше трехсот лет. Хотя в моих документах черным по белому написано, что Игорь Николаевич Семёнов родился в тысяча девятьсот шестьдесят четвертом году. А это значит, что прошедшей осенью мне стукнуло тридцать лет. И это очень грустно. Помните Наташу Ростову перед балом: "Мне уже шестнадцать. Я старею"? Что уж тут говорить о моих тридцати годах?! Возможно, потому-то я до сих пор и холостякую, что слишком стар для всех этих девятнадцатилетних девчушек. А девчушек постарше я, к сожалению, не люблю. Так всегда: либо ты слишком молод для них, либо слишком стар. Несвоевременность - вечная драма. Но, несмотря на это, настроение у меня сегодня все равно хорошее. Оно у меня всегда по утрам такое. А так же днем и вечером. И ночью, тем более, разумеется. Ну, я же не виноват, что уродился таким неисправимым оптимистом. Не виноват я в этом!    Через несколько минут я уже иду через сквер к метро, запрыгиваю в свой четвертый вагон. Достаю из кармана куртки рассказы Джека Лондона. Классная книга, да и формат крошечный. Карманный. Но читать в пути я не люблю. Как всегда это всего лишь прикрытие. Куда больше мне нравится изучать моих попутчиков. Да и тренировка памяти неплохая. Пытаюсь составить словесный портрет, только что вышедшего из вагона, мужчины. Цвет глаз, волос, форму носа, во что был одет, особые приметы? Внимательно, но незаметно, рассматриваю окружающих девушек. Рассматривать красивых девушек мне нравится куда больше, чем толстых, лысых и небритых мужиков. Это не только профессиональная привычка (а мужчин я и впрямь не люблю!), но и действительно любимое занятие. Вокруг нас столько интересного и красивого (особенно красивых девушек!), а мы не замечаем этого. Все спешим куда-то. Так и жизнь пролетает. Нет бы, остановиться на мгновение. Признаться красивой девушке в любви. И задержаться рядом с нею хотя бы на чуть-чуть. На всю свою оставшуюся жизнь.    Правильно сказал кто-то из великих летчиков: мы ленивы и нелюбопытны. Нет, это сказал не ас Пушкин. И даже не один из его учителей по теории пилотирования, как думают многие. А кто-то задолго до них. Возможно, древние люди когда-то давным-давно называли этого человека богом.    Да, я тоже ленив, как и многие из нас. Но в отличие от многих - я жутко любопытен. Я люблю смотреть по сторонам и считать ворон. Правда, это у меня не всегда получается. И причина здесь не только в том, что ворон в подземных сооружениях метро до обидного мало. Все гораздо проще. Виной всему одна пассажирка. И шоу, которое она устраивает в вагоне каждое утро. Люди - рабы своих привычек. Мы едем на работу или на службу в одно и то же время. В одном и том же вагоне метро. Ходим одними и теми же тропами. Все это превращает нашу жизнь в серую повседневность. Мы сетуем на неё за это. Но чтобы сделать хотя бы один шаг от привычной тропинки в сторону у нас не хватает ни сил, ни желания, ни смелости.    И это замечательно, что хотя бы у других людей есть привычки подобные празднику. Яркие, как фейерверк. Такие, как у этой девушки. И как здорово, что она едет на работу в одно время и в одном вагоне с нами!    Судя по всему, она заходит в метро в Новогиреево. Садится на скамейку в углу вагона. Что она делает на перегоне Новогиреево - Перово, я не знаю. У меня просто не хватает на это фантазии. Но уже в Перово она достает из сумочки крохотный термос и наливает в его миниатюрную крышку ароматный кофе. Достает небольшой бутерброд и, не спеша, завтракает. После этого в её руках появляется косметичка, и девушка начинает делать утренний макияж. Так же неспешно и очень, очень аккуратно. Все это повторяется изо дня в день. Мне не совсем понятно, почему все это нельзя было сделать дома. Но я не пытаюсь найти ответ на свой вопрос. Как не пытаются найти его и мужики, постоянно сбивающиеся в стаи в этом углу вагона, и влюблёно взирающие сверху на всё это шоу. В их глазах столько нежности и ласки, что я уже начинаю сомневаться, а покормили ли их сегодня на завтрак? Ведь после хорошего завтрака у людей совсем другие глаза. Такие же глаза обычно бывают только у тех, кого давно не кормили. Или у тех, кто давно уже не видел красивых девушек. Очень давно не видел. Точнее никогда. Никогда в жизни не видел красивых девушек.    Самое смешное, что я стою посреди этой волчьей стаи и вполне возможно, что вид у меня при этом ничуть не лучше, чем у этих оголодавших мужиков. И, возможно, такие же голодные и грустные глаза. Как и у них. Но своих глаз я, к счастью, не вижу. Зато вижу, что девушка не обращает на нас ни малейшего внимания. Мы для неё просто не существуем, либо существуем в каком-нибудь другом измерении. И, скорее всего, в виде амеб, инфузорий и прочих микроорганизмов. И это очень обидно. Даже нам, инфузориям. Хотя вполне возможно, что я и ошибаюсь. Кто знает этих инопланетянок?! И кто знает, о чем они думают, завтракая и прихорашиваясь в утреннем вагоне метро?! Под восторженными и восхищенными взглядами влюбленных в них с первого взгляда и на всю оставшуюся жизнь мужчин.    Вот и Лубянка. Людской поток несет меня к выходу. В отделе все уже на месте. Громовержец, прозванный так за свой поставленный командирский голос, еще раз уточняет наши задачи. Да, с шефом нам здорово повезло: Михал Иваныч - мужик что надо! К тому же свой, из "афганцев". Работал советником в ХАДе, афганской госбезопасности. В Афганистане на одной из совместных операций под Карабагкарезом мы и встретились с ним впервые. В том бою с группой афганских спецназовцев я помог выбраться из засады троим его офицерам. А самого Громовержца, раненного, отбил у духов. Позднее Михал Иваныч рассказывал, что за ту операцию меня представили к афганскому ордену "За храбрость", но представление где-то затерялось. Зато не забылось происшедшее - после моего возвращения, он разыскал меня, и предложил работу в своем отделе.    Отказать ему я не мог. Хотя и соглашаться было довольно глупо. Переход из одной структуры в другую всегда в чем-то немного сродни вероотступничеству.    Да, в его отделе работало несколько армейских офицеров, в том числе и из военной разведки. К ним относились неплохо. Но в целом, госбезопасность всегда оставалась для них всего лишь мачехой. Так уж исторически сложилось, что комитетчики свысока смотрели на сотрудников МВД и армейских офицеров. Сотрудники МВД недолюбливали военных и комитетчиков. Армейские офицеры отвечали ментам и комитетчикам тем же. Старый принцип государственного строительства: разделяй и властвуй. Так уж было устроено наше государство. Да и многие другие государства, тоже. Все это прекрасно понимали, но ничего поделать с этим не могли. Даже если и работали в одном отделе и не раз выручали друг друга из беды. Мы всё равно оставались детьми разных родителей.    Мы получаем оружие, радиостанции, бронежилеты. У всех всё, как у людей, рабочий день еще не начался, и только мы летим уже куда-то на своем стареньком Рафике. Громовержец со следователем и понятыми выехали заранее на другой машине. В нашем микроавтобусе только водитель и группа захвата. Василий с Сергеем. Марина да я. На Гоголевском бульваре машину останавливает капитан-гаишник. Превышение скорости. Этого еще не хватало! Объясняйся теперь с ним! Но капитан оказывается на удивление любезным: делает замечание и тут же нас отпускает. Что за чертовщина?! Номера на машине у нас самые обыкновенные. Нам светиться ни к чему. Мигалки у нас тоже нет. Лыжи, парашюты и буденовки летом мы стараемся не носить. Хотя бы в центре Москвы. Почему же какой-то там гаишник раскусил нас за пару секунд? Ответ находим почти сразу - уж слишком откровенно оттягивают куртки подмышечные кобуры. Смех смехом, но ребята могут погореть на этом. Свой ПМ я всегда ношу за ремнем. Не положено, конечно, зато куда удобнее. И, что самое важное, не так заметно.    Работаем сегодня на Сивцевом Вражеке. Объявился наш клиент - Швед, он же Шевцов Вадим Николаевич, 1967 года рождения. В памяти всплыло худощавое, невыразительное лицо, увиденное на фотографии час назад. На вид парню не дашь и двадцати. Хотя вполне, возможно, что наши смогли найти только фотографию десятилетней давности. Не часто, но такое у нас случается. Вполне безобидное лицо. И все же, думается, что за всем этим скрывалась более серьезная подоплека, чем банальное обвинение в убийстве, раз дело сразу передали в нашу контору. Хотя самого Громовержца в такие тонкости не посвящали. Сообщили лишь, что работает парень по второму дану и ни на минуту не расстается со стволом. Спасибо и на том! Третий день караулили Шведа наши ребята у его дома на Кропоткинской, но он словно в воду канул. Объявился только вчера, позвонил тетке на Арбат. Договорился забрать у нее свои вещи. Сегодня в десять утра.    Рафик останавливается у Староконюшенного. Дальше пешком. Выходим на свои позиции: я должен обосноваться в тетушкином подъезде, Сергей с Василием под видом электриков копаются у входа в подъезд напротив. На углу дома прогуливается Марина. Подобная схема, способна насторожить любого преступника. Но у ребят настолько простодушные, открытые лица, а у Марины такой вызывающе шикарный вид, что проблем с захватом, как правило, не возникает. Старый принцип парадокса или обычная психологическая ловушка.    В моем подъезде на входной двери установлен кодовый замок. Вот незадача: 246 или 248? Ну, что с этим склерозом сделаешь?! Может быть, просто попробовать о нём забыть? Не случайно этот способ решения проблемы склероза считается наиболее эффективным. А ведь номер кода мне называли! Точно называли. Нет, восьмерка истерта куда больше. Это уже лучше.    Довольно необычный дом. И непривычная планировка. Примерно конца девятнадцатого-начала двадцатого века. До лифта целый лестничный пролет - шестнадцать ступенек. Перед лифтом небольшая узкая площадка. Захват в таком подъезде можно проводить только у входной двери. Там полумрак и довольно просторно. Но я поднимаюсь на второй этаж. Моя позиция сегодня у окна. И около окна я обустраиваю своё гнёздышко.    Окно не мыли лет десять. До революции семнадцатого года. И лет семьдесят семь после неё. Но улицу видно, а это главное. В доме напротив такие же немытые окна. Там сегодня наша база. И, надо отметить, база отличная - прямо напротив подъезда Громовержец выбил вчера диспетчерскую электриков. Впервые вижу его в момент захвата со стороны. Накручивает километры из угла в угол. Неужели волнуется? Никогда бы не подумал. На диване сидит оператор из следственного отдела со своей неразлучной видеокамерой, рядом с ним следователь по особо важным делам Николай Николаевич. За столом двое незнакомых мужчин с военной выправкой, скорее всего понятые.    Проверяем связь. Слышимость отличная, да и не удивительно, ведь работаем сегодня на расстоянии не более двадцати шагов. Это не в новых микрорайонах, где огромные пространства, где ты весь на виду. В старом городе растворяется человек среди других людей, в другом ритме жизни, в другом мире. Работать здесь одно удовольствие! В новых микрорайонах работать тоже удовольствие. Но удовольствие совершенно иное. Да, тоже удовольствие. Но скажем честно, удовольствие совсем слабенькое. Практически никакое.    В наушнике раздается голос Марины.   -- Третий. Я - Диана, прием.   -- Диана. Я - Третий, прием.    Кажется, протяни руку и прикоснешься к ее красивым волосам. Эх, сбросить бы сейчас годков десять! Или хотя бы килограмм двадцать своего излишнего веса? Тогда бы я уж точно... Попытался. Не случайно отец учил меня в далеком детстве: увидишь красивую девушку, обязательно догони и познакомься. Думаю, что в этом и был скрыт тайный смысл появления красивых девушек на наших улицах. Холодными зимними вечерами. Как говорится, если не догонишь, то хотя бы согреешься. Если не согреешься, то хотя бы попытаешься. Ведь нет в этой жизни более страшного наказания, чем нереализованные возможности. И более страшного преступления, чем замерзать одному. В своей кроватке. Ведь если предположить, что люди не ошибаются насчет существования у них вторых половинок, это означает, что благодаря твоему разгильдяйству, нерешительности и лени, где-то в холодной кроватке может замерзать в это время и твоя вторая очаровательная половинка. А это уже больше, чем просто преступление. Это, как минимум, глупость.    Если бы вы только знали, как часто выручал меня этот отцовский совет долгими зимними вечерами. Конечно же, никого догнать у меня никогда не получалось. Да и согреться толком тоже. Просто я очень медлительный. Нерасторопный. Но я всегда пытался. К тому же, если я до сих пор еще жив, значит, я не замерз в те далекие зимние вечера. А это уже совсем неплохо! Хотя вы, как всегда останетесь при своем мнении. Это и понятно. Вам бы только всех заморозить!    Так, все! Хватит воспоминаний. И хватит фантазий! Объявлена готовность "Раз". Скоро десять. Работать сегодня будут Сергей с Василием, мы с Мариной - на подстраховке. Да и позиция у меня нынче не самая лучшая: при захвате на фоне окна я мог бы стать просто классной мишенью. Так что это здорово, что не мне сегодня работать! Обожаю, когда работают другие! Ведь иначе нужно было бы встречать Шведа внизу. Там легкий полумрак и мой вид в пятнистой маске был бы очень к месту. А чтобы взять Шведа сейчас, два лестничных пролета, тридцать две ступеньки - мне пришлось бы пролететь молнией. К моему великому сожалению, а может быть и к счастью, я давно уже не молния. Так, слабо тлеющий уголёк. Такие прыжки и полеты давно уже не для меня. К тому же моя задача сегодня: не захват, а лишь прикрытие действий группы захвата. Другими словами, я сегодня работаю во втором эшелоне. Хотя где в нашей работе второй эшелон, а где передовая, никто толком не знает. Пулю можно схлопотать где угодно. И к этому нужно быть готовым всегда. Поэтому я перекладываю маску из внутреннего кармана куртки в наружный, поправляю браслеты и ПМ. Едва ли они мне пригодятся, но привычка есть привычка. Как говорится, береженного бог бережет.    Без семи минут десять. Под окнами останавливается новенький Форд Таурус. Или Форд Тарас, как мы его любовно называем. Уже через секунду из него выпрыгивает парень со спортивной сумкой и устремляется к подъезду. Наши ребята его прозевали! Кто бы мог подумать, что у его машины электрозамки на дверях?! И что он не будет закрывать их ключом. А закроет с пульта. Теперь бежать к Шведу через всю улицу просто самоубийство. Пятнадцать метров иногда оказываются такими бесконечно длинными. За доли секунды Громовержец просчитывает различные варианты. Уж он-то не понаслышке знает, как просчеты одних рождают героизм других. Героизм подчиненных, как правило, довольно часто оказывается наиболее ярким синонимом непрофессионализма руководителей. А непрофессионалов у нас в конторе, похоже, не держат ни среди подчиненных, ни среди руководителей. Да и из бездельников здесь работаю только я один. Но ведь надо же и бездельникам где-то работать. В эфире раздается голос Громовержца.   -- Всем, это он. Третий, вперед!    Это уже мне. Вот ведь невезуха! Ну почему все самое лучшее снова достается кому-то другому, а мне все остальное?! Швед открывает кодовый замок, бесшумно входит в подъезд и закрывает за собой дверь. Все приходит в движение: Громовержец поднимает телефонную трубку, видимо докладывает о задержании. Ребята срываются со своих мест и бегут к подъезду. Но я всего этого уже не вижу. Натянув маску, я лечу навстречу Шведу. Два лестничных пролета, тридцать две ступеньки! Боже, ну чем я перед тобой так провинился?! Ноги с огромным трудом умудряются как-то находить для себя совершенно иллюзорные точки опоры. Похоже, получается у них это не слишком здорово. И не слишком часто. Но кого интересуют такие мелочи?!    Швед входит в полутемный подъезд со светлой улицы, а значит его глазам нужна пара секунд, чтобы адаптироваться к новым условиям. Привыкнуть к полумраку. Все это я прекрасно понимаю, но пара секунд для меня слишком маленькая фора. Нет, один пролет я у него все-таки выиграл. Еще четыре шага, проскочить шестнадцать ступенек и может быть, тогда у меня появится хоть малейший шанс? Да, сумка ему сейчас здорово мешает. А в такой ситуации все решает скорость. Даже если он попытается достать ствол, бронежилет должен выдержать. Но это вряд ли. Не успеет. Да и не важно это уже будет. Бывают минуты, когда остается только задача, все остальное становится уже не важным.    Шаг, второй. Подкоркой чувствую, что паренёк уже включился. Крепкий мужик, ведь прошли какие-то мгновения! Его левая рука медленно поднимается к груди, а затем стремительно выбрасывается мне навстречу. Правая - отпускает сумку, а сам он пытается уйти с линии моего движения. Неужели решил принять меня на блок? Наивно. Через миг я собью его с ног и оглушу всей своей массой. Умишка у меня маловато, зато масса о-го-го! Килограмм около восьмидесяти. Плюс бронежилет, снаряжение, оружие. Две ириски в правом кармане брюк. Мало не покажется! И здесь ему не помогут ни блок, ни удар. У меня были слишком хорошие учителя, чтобы сомневаться в этом. Сознание не успевает зафиксировать острую боль в правом плече. Налетаю на Шведа, сбиваю его с ног и припечатываю двумя руками к стенке. Парень в нокауте. И все равно не могу не подивиться его реакции. Здоровые мужики обычно при одном только нашем появлении превращаются в кисель, а этот не скис. Сделать в этой ситуации он ничего не мог, но он попытался! Эта попытка много стоит! И о многом говорит.    Держу его лицом к стене, ноги шире плеч, застегиваю на запястьях рук браслеты. Что-то случилось с правой рукой. С каждым мгновением работает все хуже и хуже. Шорох за спиной: в подъезд влетает Марина, за нею все остальные. Ай, да молодец, девчонка! Серега с Василием были к подъезду гораздо ближе её. И все-таки она их опередила. Хотя, возможно, как истинные джентльмены они просто пропустили девушку вперед. Так уж повелось у нас еще с каменного века, что истинные мужчины всегда пропускают девушек вперед. В автобус, в лифт, в дверь. В пещеру либо из пещеры. И это правильно. А вдруг там находятся дикие звери?! Воспитание, однако.    Помнится, в восемьдесят седьмом году недалеко от Кабула один афганский разведчик рассказал мне забавный анекдот на эту тему. Попробую в нескольких словах пересказать его содержание.    Встречаются два дехканина. Здороваются. Один удивленно спрашивает у другого:   -- Вахид, почему ты нарушаешь Коран? Почему у тебя впереди идет жена, затем дети, ишак и только после них идешь ты сам? А ведь в Коране записано, что ты должен идти первым. Следом за тобой твой любимый ишак. Затем дети. И только после него твоя верная жена.   -- Э, дорогой Мирзо. - Отвечает ему с легкой грустью Вахид. - Когда писали, Коран еще не знали о русских противопехотных минах.    Веселый анекдот. У нас же наоборот, если мужчина будет идти первым, многие сочтут его невоспитанным. Если он первым войдет в лифт, тем самым, проверив его исправность. Первым выйдет из лифта и убедится, что на выходе его девушке никто и ничто не угрожает. Многие над ним только посмеются. Воспитание, однако! Хотелось бы только знать, кто были те воспитатели? Надеюсь, что не совсем уж дикие звери? Но, как бы то ни было, Марина действительно оказалась в подъезде раньше ребят. Либо они вошли в подъезд только после неё. Что более вероятно.    Оператор умудряется даже на ходу что-то снимать на свою видеокамеру. Василий оперативно обыскивает задержанного. За поясом у Шведа девятимиллиметровый "Вальтер" - классная машинка! И новинка сезона - в куртку вшиты небольшие карманчики для дротиков. Снаружи видны только короткие кожаные кисточки, но стоит слегка потянуть за них и в руках у вас окажется небольшой, в десять-двенадцать сантиметров кованный металлический стержень, острый и достаточно тяжелый. Кисточка легко снимается и дротик сразу же превращается в стрелу для арбалета. Как говорится, два в одном. Придумают же проклятые капиталисты! Все это показывают понятым. Вася ловко достает их из карманчиков.    Одного дротика не хватает, видно Швед успел где-то его потерять. Василий тем временем вопросительно смотрит на побледневшее Маринино лицо. Марина смотрит на меня. Машинально провожу рукой по куртке. Все ясно: пропавший дротик. Вот так сюрприз! Оказывается, Швед все-таки успел меня встретить. Ай, да молодец! Ай, да сукин сын, как говорил о таких летчик-ас Пушкин! Брошенный Шведом, дротик скользнул по моему бронежилету и зацепил плечо. В горячке захвата я ничего не заметил, но теперь рукав постепенно становится липким и теплым. В теле появляется противная слабость. Марина подходит вплотную, внимательно осматривает плечо.   -- Потерпи.    Двумя пальцами обхватывает стержень и резко выдергивает его. Полегче, милая! Дротик, пожалуйста. А вот кости и жилы тянуть из меня совсем даже ни к чему. В глазах у меня моментально темнеет. Славная девчонка, Марина. Выглядит и стреляет из всех видов оружия просто потрясающе! Вот только все никак не может привыкнуть к виду крови. Хотя зачем ей это?! К тому же я тоже славный, но тоже никак не могу привыкнуть к боли. Сколько всяких железок из меня уже вытаскивали, а все равно никак не могу привыкнуть к боли.    Кивком благодарю Марину. И совсем даже не больно, боль еще не пришла, - безуспешно пытаюсь внушить себе я. Хотя на самом деле, все-таки больно. К тому же очень жалко куртку - теперь не отстираешь. Один из моих многочисленных недостатков - я слишком привязываюсь к своим старым вещам. Мои знакомые меня часто за это ругают. Но куртку действительно жалко. Больше, чем собственную шкуру. Шкурка то заживет, а вот куртку придется покупать новую.    Нужно перевязать плечо, но сейчас не до этого. Тем временем Сергей, открывает спортивную сумку Шведа. Понятых просят подойти поближе. Оператор тщательно снимает каждое движение. В сумке еще две диковинки: разборный арбалет с оптическими насадками и тайваньский нож разведчика. Слышать раньше о таких вещах мне уже приходилось, но вижу впервые. Ну, нож, ладно, ничего особенного: довольно большое лезвие и такая же большая рукоятка. В ней хранится аварийный запас: капроновая леска, несколько рыболовных крючков разных размеров, около двух метров тонкой, прочной бечевки, охотничьи спички и еще какая-то мелочь, предназначенная для выживания в джунглях. Арбалет - другое дело! Высокие технологии! Если не ошибаюсь, это известный "Девастатор".    Изготовленный из углепластика камуфляжных тонов где-то в Америке, он весит не более полутора килограммов. Но на сто метров работает точно и почти бесшумно. Состоит на вооружении в американском и кубинском спецназе. Для России вещь почти уникальная. И, хотя в армии нас учили использовать в качестве оружия менее диковинные, но более распространенные вещи, а точнее практически все, что оказалось под рукой - красивое оружие всегда притягивает взгляд.    Да, в армии нас действительно приучали больше внимания обращать не на красоту оружия, а на его надежность и эффективность. И на возможность легко найти для него боеприпасы. Ведь боеприпасы на деревьях не растут. А носимые с собой запасы рано или поздно, но все равно заканчиваются. В тылу противника найти стрелы для такого арбалета - задача совершенно немыслимая. А значит, и использовать его можно только на стрельбище или в кино. Да и то, если где-то неподалёку расположен охотничий магазин с приличным запасом стрел для арбалета. Если этот магазин не закрывается в самый неподходящий момент на учет или обеденный перерыв. И еще с десятком различных если.    В сумке несколько упаковок сотенных и пятидесятидолларовых купюр, сотовый телефон, еще что-то по мелочи... Столько валюты я тоже вижу впервые.    А Громовержец уже приступил к своей работе.   -- Ключи от квартиры?    Швед еще не пришел в себя. Похоже, я немного перестарался при его захвате, но взгляд у него уже осмысленный.   -- Ключи? У меня их нет.   -- Как входишь в квартиру?   -- Звоню по мобильнику, у тетки звонок на двери барахлит.   -- Уже звонил?   -- Да, из машины.    Нам достаточно кивка головой, и мы устремляемся на второй этаж к двери на лестничную клетку. За спиной голос Громовержца. Забавно, но во время работы он всегда обращается к нам только по позывным.   -- Третий, на прикрытии. Диана, аптечку из машины.    Неужели со стороны так заметно? Впрочем, у шефа глаз наметанный. Через минуту Марина возвращается с небольшой медицинской сумкой. Василий несколько секунд копается с замком на лестничной клетке. Английский замок для него не проблема. Кажется, готово?! Занимаем позиции рядом с дверью в тетушкину квартиру. Работаем быстро и тихо. Сергей ставит Шведа напротив дверного глазка, Василий звонит. Звонок прекрасно работает. Ох, Швед, Швед! Что-то ты темнишь, братишка! Хотя вполне возможно, что барахлит второй звонок. На лестничной клетке. Тот, которым мы не воспользовались.    Достаем стволы. В квартире пятеро: трое мужчин и две женщины, об этом Громовержец предупредил нас еще утром. Как они нас встретят, известно лишь Аллаху, и нужно быть готовым ко всему. Уж кому-кому, а нам прекрасно известно, как любит он порой пошутить с бедными правоверными.    Дверь приоткрывается. Василий с Сергеем устремляются в образовавшуюся щель, я за ними. Наша задача вкатиться как можно дальше и быстрее, блокировать директрису. Влетаем с Василием в большую комнату, Сергей на кухню, Громовержец берет на себя спальню. Марина прикрывает наши тылы. Следователь присматривает за женщиной, открывшей нам дверь. У каждого своя роль и своя задача. Если честно, то не всегда свои. Частенько нам приходится выполнять несвойственные нам задачи. К тому же работать мы должны в парах. Но иначе не получается. В Управлении катастрофическая нехватка сотрудников. И группы работают в сильно сокращенном составе. Поэтому приходится помогать друг другу. Иначе никак.    Все в порядке - обошлось без стрельбы. У нас не на Западе, в такой тесноте открывать огонь себе дороже. Хорошо еще, что дверь не пришлось вскрывать. Дверь металлическая - без специального оборудования застряли бы надолго. Так, что задачу мы свою выполнили, теперь осталось только помочь следователю с обыском, и можно будет возвращаться.    Николай Николаевич приступает к своей работе: показывает постановление о производстве обыска с санкцией прокурора. Едва ли его сейчас кто-нибудь понимает - слишком неожиданно все произошло. Да и наш вид в масках мало способствует улучшению умственной деятельности окружающих. Нужно дать им хотя бы парочку минут отойти от шока. Неужели он этого не понимает? Но Николай Николаевич только внешне простоват, в своем деле он дока. К тому же сейчас от его оперативности зависит слишком многое: если он сможет здесь же по горячему расколоть Шведа, дальше работать будет куда легче. Всех просят пройти на кухню. Она выглядит более просторной, чем комната.    Женщина, открывшая нам дверь, оказывается тетушкой Шведа. Она приходит в себя первая. И, кажется, готова разорвать родного племянника на сотню маленьких медвежат.   -- Так я и знала. Так я и знала. - Повторяет она скороговоркой. - Это все из-за тебя! Все из-за тебя. Сколько раз говорила, не приходи ко мне... Подождите, а почему обыск у меня? Вадим живет на Кропоткинской, там и ищите. Я-то здесь при чем?    Следователь снова достает постановление и снова привычно зачитывает свой любимый текст: "...провести обыск по месту фактического проживания".   -- Он ведь у вас обычно останавливается, когда приезжает в Москву? Кстати, как вас по имени-отчеству? - Следователь тонкий психолог. Он прекрасно помнит о том, что для любого человека нет более приятной музыки, чем звуки его собственного имени.   -- Анна Степановна. - Немного обескуражено отвечает женщина. Но тут же берёт себя в руки. И переходит в контратаку. - Да, но он же не жил у меня. Приезжал раз в две-три недели. Переночует и все. А где он остальное время шатался, вы у него спросите.   -- Хорошо, спросим. Но у вас, Анна Степановна ведь хранятся его вещи. Не правда ли?   -- Ну, есть там какие-то коробки. Какая-то одежда.   -- Все ясно. А теперь внимание! Сейчас в квартире в присутствии понятых будет произведен обыск. По закону вы имеете право добровольно выдать предметы, которые могут помочь следствию: оружие, боеприпасы, наркотики, валюту в крупном количестве...   -- В крупном количестве это сколько? - Снова подает голос тетушка. В голосе слышны тревожные нотки.   -- Десятки, сотни тысяч.   -- Нет, у меня, конечно, есть валюта, да и Ларочкины деньги здесь. Она послезавтра уезжает с мужем в Германию. Кстати, они ведь немецкие граждане. Вот их паспорта. Ларочка, скажи Гельмуту, пусть он покажет ваши паспорта. Вы не имеете права их задерживать. Мы будем жаловаться!   -- Ни их, ни вас пока никто не задерживает. - Слово "пока" Николай Николаевич традиционно выделяет. Ох, и любит он эти театральные штучки! - Не отвлекайтесь. Оружие, боеприпасы, наркотики... А свои деньги можете оставить себе, нам они не нужны. Гражданин Шевцов, вам ясен вопрос?    Что отвечает Швед, мне слышно из прихожей плохо. Марина принесла аптечку и, пока Николай Николаевич что-то там цитирует из Уголовно-процессуального кодекса, прямо в прихожей бинтует мне плечо. Рука с трудом, но работает. Да и крови потерял немного. Ведра два, не больше. Так что ничего страшного. Как говорится, не первый раз замужем. А значит, до следующей свадьбы заживёт. Прорвемся.    Когда я заглядываю на кухню, Николай Николаевич уже что-то пишет в своих бумагах. Швед стоит поникший и сутулый. Голос у него какой-то бесцветный и невыразительный. Но в мою голову закрадывается совершенно бредовая мысль: Швед если и не рад тому, что его сегодня задержали, то, по крайней мере, вздохнул с облегчением, что его взяли мы. А не кто-то другой. Интересно, кого это он боится больше, чем нас? Я не знаю, на чем основывается моя догадка, но я в ней почти уверен. Бывают ситуации, в которых слишком сложно ошибиться. Швед ничего не скрывает, работать с ним следователю будет легко. Похоже, решил выговориться.   -- В квартире оружия нет. В шкафу коробка с газовыми револьверами, еще одна коробка на даче в Малаховке.   -- Все ясно. Михаил Иванович, можете забирать задержанного. Гражданин Шевцов, сейчас вас отвезут в следственный изолятор, а завтра с утра мы с вами продолжим.    Думается, с утра у Шведа на этот вечер были совершенно иные планы. И, уж тем более, на завтрашнее утро. Но следователя они, конечно же, мало интересуют. Раз следователь сказал: в следственный изолятор, значит, в следственный изолятор. И хорошо еще, что Николай Николаевич работает следователем, а не врачом. Врачом он мог бы послать Шведа и по другому, более известному адресу. Так что пусть радуется, что дело ограничилось лишь стенами следственного изолятора!    Громовержец вопросительно смотрит в мою сторону: обычно после того, как основная работа была закончена, он уезжал по своим делам. Я оставался за старшего. Но сегодня, видимо, у него появляются некоторые сомнения на мой счет.    - Ты как? Едешь?   -- Я в норме, Михал Иваныч. Сейчас закончим, и я приеду с ребятами.   -- Хорошо, машина будет ждать вас внизу. Приедешь, сразу зайди к Петру Семёновичу. Пусть обработает рану.    Петр Семёнович - наш нештатный доктор. Обычно с царапинами мы обращаемся именно к нему. Громовержец кивает Василию.    - Со мной.    Вдвоем они забирают Шведа и уезжают. Тем временем Николай Николаевич объясняет понятым их права и обязанности. Сергей достает из шкафа коробку с газовыми револьверами. Двенадцать револьверов Кольт-Питон. Мне уже приходилось иметь дело с такими игрушками китайского производства. Только эти, в отличие от китайских, гораздо массивнее. Изготовлены более качественно и практически ничем не отличаются от боевых. Но газовые револьверы - не оружие, скорее обычная коммерция.    Николай Николаевич начинает оформлять протокол. Просит всех предъявить документы. Итак, в квартире, кроме нас, находятся: тетушка Шведа - Анна Степановна с сыном Алексеем, тридцатилетним крепышом, ее родная сестра Лариса с мужем-немцем. И Игорь Борисович Новиков, юрист из Газпрома, приехавший заключать какой-то контракт с этим немцем. Никогда бы не подумал, что газпромовские контракты заключаются на кухнях обычных московских квартир! Ну, может быть, не совсем обычных. Тем не менее, раньше я был уверен, что их подписывают где-то на небесах. В одной из небесных канцелярий. Я, как всегда ошибался.       Глава 2       Обыск только начинается. Работа предстоит нелегкая. Квартира небольшая, но вся завалена вещами и дорогими безделушками. Да это скорее и не квартира, а склад антикварного либо комиссионного магазина. Импортная видеотехника последней модели соседствует с совершенно уникальными антикварными вещами, китайскими фарфоровыми вазами, старинными иконами, драгоценностями и картинами.    Причем картинами можно любоваться не один день. Ими увешаны все стены, от пола до потолка. Полотна стопками сложены в прихожей, скручены в рулоны, свалены в углу. Много картин с Арбата, думается годов пятидесятых, но есть и более серьезные: Левитан, Суриков, Айвазовский. Хотя отвлекаться не стоит. Сначала работа, самолёты потом (в отличие от лётчиков, у нас девушки всегда на первом месте, а самолёты на последнем).    Единственное, что меня радует, так это то, что это уже не моя работа. Теперь я всего лишь зритель. Как шутят у нас в Управлении, с утра нарвешься на пулю, целый день будешь свободен. Конечно, дротик не пуля. Так, пол пули. Значит, и свободен я не на целый день, а лишь до обеда. Ну, и то не плохо! Я снимаю маску и присаживаюсь на кресло в углу комнаты.    Ребята начинают с моего угла. Диван, два кресла. В диване штабелями сложены иконы и пакеты с николаевскими рублями. Но для нас там нет ничего интересного. Сергей проверяет рамы у картин, а Марина переходит к серванту. Здесь работы побольше. Какие-то безделушки из золота, свертки николаевских рублей, коробка с наручными часами: Сейко, Рикон, Омега... Куда им столько! Но нас это тоже не касается.    А вот это уже по нашу душу: четыре упаковки девятимиллиметровых патронов к ПМ, две упаковки американских патронов АСР 45-го калибра (11,43 миллиметра) лежат в серванте, аккуратно завернутые в целлофановый пакет. Возможно, где-то найдется и ствол 45-го калибра? Но кроме еще одного такого же пакета с патронами, записной книжки Шведа и его загранпаспорта в этой комнате ребята больше ничего не находят. Не богат улов и в спальне. Марине попадается на глаза красочный проспект пистолета-пулемета Микро-Узи одного из отделений израильской фирмы Израэль милитэри индастриз с инструкцией на английском языке. Ох, неспроста он здесь валяется. Но это только эмоции, а их, как известно, к делу не подошьешь. Ничего интересного не находим и в прихожей. Зато в тайнике в ванной комнате Сергей находит пакет с какими-то бумагами на немецком языке и две дискеты. Остается проверить кухню, но там Николай Николаевич увлечённо беседует с обитателями квартиры.    Заметно выделяется голос немца. Спокоен, как удав: по-русски, дескать, не говорю, а по-немецки буду говорить только в присутствии представителя немецкого посольства. Алексея, двоюродного брата Шведа, не слышно совсем. Суетится только Игорь Борисович. Хотя ему, на мой взгляд, волноваться вообще нет никакой причины. Он здесь лицо явно постороннее. Никто его не задерживает. И задерживать не пытается. А то, что он занимается спекуляцией и подписывает какие-то контракты, так это никого не касается. По крайней мере, нас не касается. Это точно. Ребятам приходится побеспокоить следователя.   -- Николай Николаевич, в комнатах мы закончили. Осталось здесь посмотреть. Пройдите, пожалуйста, в переднюю.   -- Хорошо. Мы вроде бы тоже закончили. Анна Степановна, у вас не найдется какой-нибудь коробки, сложить изъятое. Да, эта подойдет. Всех, кроме Анны Степановны, прошу пройти в большую комнату. Анна Степановна, вы мне расскажите поподробнее про этого парня, что заходил к Вадиму... А вы продолжайте, мы мешать не будем.    И кто бы мог подумать, что буквально через пару минут из кухонной тумбочки, где обычно лежат ножи и вилки, Сергей достанет Кольт 45-го калибра со снятым предохранителем и патроном в патроннике. Бери и стреляй! Хорошая машинка, но место для хранения выбрано не совсем удачное. Хотя о вкусах, как известно, не спорят. Да и о ценах порой спорить совсем не хочется. Особенно с тем, у кого в руках находится такая славная игрушка. Почему-то в голову приходят слова Шведа о том, что в квартире оружия больше нет. Снова врал?   -- Что же вы, Анна Степановна, такие игрушки храните у себя на кухне? Да, и для чего?   -- Это не мое. Это ... - Тётушка растерянно смотрит по сторонам. Взгляд её лишь на мгновение останавливается на Алексее. - Это Вадима.    Звучит неубедительно. Но, похоже, такой вариант всех вполне устраивает. Видимо, ребята все-таки нашли то, что искали. Точнее то, что искал следователь. И это, уж точно, не оружие. Это - дискеты и документы из тайника в ванной комнате. Забавно, но мне кажется, что если бы они не были спрятаны в тайнике, а просто лежали бы в серванте - на них никто не обратил бы ни малейшего внимания. Тем не менее, после их обнаружения обыск превращается в простую формальность и быстро сворачивается.    Следователь дописывает что-то в своих бумагах, оформляет изъятие двенадцати газовых револьверов, девятимиллиметрового Вальтера, Кольта, двухсот патронов к ПМ, шестидесяти патронов к Кольту, арбалета Девастатор, тайваньского ножа разведчика, сорока пяти тысяч американских долларов, двух дискет, записной книжки Шведа и его загранпаспорта. Складывает все в небольшую картонную коробку. К нему подходят понятые, подписывают протокол. Мы же тем временем сидим все вместе в большой комнате. Сергей с Мариной тоже переходят к нам из кухни. Ждем, когда следователь закончит свою канцелярскую работу. Игорь Борисович пытается разговорить иностранного гостя, но даже нам видно, что разговор не клеится. Немец не знает русского или не хочет показывать, что знает. А наш коммерсант не знает немецкого. Они пытаются объясняться на странной смеси русско-англо-немецкого и жестов, но это быстро надоедает. Алексей же уже полностью отошел от пережитого. Мне кажется, что он вообще ко всему происходящему относится даже излишне спокойно. Или мне это просто кажется? Он включает телевизор, приносит из холодильника несколько банок баварского пива. Это уже не свидетель, а всего лишь радушный хозяин.    Беседа коммерсанта с немцем выглядит слишком наигранной, об Алексее этого не скажешь. Только сейчас бросается в глаза, как хорошо он сложен: на голову выше меня, да и в плечах пошире. Видно занимался культуризмом в молодости. Груды мышц, тяжелые, набитые руки каратиста. И походка... Ох, не нравятся мне ребята, чьих шагов я не слышу. Такая походка, как почерк. В народе ее называют "шаг тигра". Учат этому шагу в спецназе ГРУ, а это уже серьезно...   -- Берите, мужики, холодненькое. - Алексей игриво смотрит на Марину. - Или пани желает что-нибудь покрепче?   -- Пани ничего не желает. - Остужает его пыл Марина. Но в её взгляде появляется явный интерес к хозяину дома. Это заметно даже невооруженным взглядом. Женщина! Ну что с неё возьмешь! Хотя, с другой стороны, в этом нет ничего удивительного. Слишком заметный мужик, этот Алексей. Не обратить внимания на такого кавалера могла бы только совершенно слепая, глухая и никакая девушка. Увы, Марина к таким явно не относится. Глаза у неё на месте. И какие глаза! Но, тем не менее, от пива она отказывается.    Остальные тоже отказываются. И лишь я механически протягиваю руку. Вообще-то делать это бы не стоило. Но с утра во рту не было и маковой росинки, и к запотевшей банке руки тянутся сами собой. К тому же я хорошо помню, что у нас в Управлении кроме правила "Утренней пули" есть еще одно старое правило: с утра выпил - весь день свободен. А свободу я люблю. Люблю, как никто другой. Даже больше, чем пиво.    Поэтому и открываю банку. Пиво оказывается на удивление вкусным. Холодное и свежее. Что может быть приятнее баночки холодного и свежего пива при исполнении служебных обязанностей?! Да, вы правы. Приятнее баночки холодного и свежего пива при исполнении служебных обязанностей может быть только две баночки холодного и свежего пива. Тут я с вами согласен на все сто. Медленно допиваю последние глотки. Где-то видел мусорное ведро. На кухне. Но на глаза мне попадается коробка с вещдоками. Когда следователь в очередной раз обращается с вопросом к Анне Степановне, я незаметно для всех бросаю в нее свою банку. Пусть эксперты поломают голову над ее происхождением. Может быть, узнают что-нибудь интересное и о хозяине этого дома. Вообще-то это уже не моя забота. Но я люблю совать свой нос в чужие дела, твердо помня, что все в этом мире связано друг с другом. И чужие дела в любой момент могут стать твоими. К тому же я просто очень люблю повеселиться. Люблю пошалить! А кто из нас не любит?!    Вот и все. Следователь заклеивает скотчем коробку, и мы прощаемся. Внизу нас ждет машина. Подвозим следователя с оператором и, через несколько минут, мы у себя в отделе. Наконец-то можно снять свою "сбрую": радиостанцию, офицерский ремень, бронежилет, откинуться на спинку стула и немного расслабится. А Марина уже суетится вокруг своего стола, разогревает чайник, достает пакет с бутербродами и домашним печеньем.   -- Так, мальчики, быстренько встали, вымыли руки и к столу. Печенье сама пекла.    Мы с Сергеем послушно встаем и уходим. Все удобства, в том числе и умывальник, у нас в конце коридора. Возвращаемся, садимся за празднично украшенный разноцветными чашками и домашней снедью стол. Уже третий час, но есть не хочется. И лишь чтобы не обидеть Марину - пробую ее печенье. Хвалю скорее по привычке, чем от чистого сердца. Нет, готовит она прекрасно, просто устал и сейчас не до комплиментов.   -- О, да вы тут, как я посмотрю, плюшками балуетесь! Марина, а где моя любимая большая чашка? - На пороге стоят Громовержец с Василием. - Василий, тащи стулья. Гулять, так гулять!    Михал Иваныч пытается шутить, но видно и для него день был нелегким. И ему явно не до шуток. Швед раскололся, что и неудивительно. На даче кроме газовых револьверов ничего интересного не нашли. Пусто и на его квартире на Кропоткинской. Оттуда только что вернулись еще две следственные группы. Но, что-то с этим Шведом нечисто. Это чувствуют все, но на чем основывается это предчувствие сказать сложно. Слишком много неизвестных в этом уравнении. И эта неопределенность никого не радует. Хотя, может быть, и правильно говорят, что в нашей работе главное не вникать в производственный процесс. Думается, говорят не просто так. Ведь окружающие всегда мудрее, чем мы о них думаем.   -- Так, ребята, сейчас сдать оружие и на обед. После обеда встречаемся в спортзале. Сёмен, ты как? Был на перевязке?   -- Еще не успел. - Я и сам вижу, что со мной творится что-то не то. Неужели все из-за какой-то царапины? Но на перевязку сходить не мешает. И не опоздать на встречу с ребятами. Сергей сказал, что мы встречаемся в четыре на Боровицкой. Это означает встречу в указанное время плюс два часа. На указанной станции. Точнее, на следующей от указанной станции. От центра. Старые привычки. Мы приобрели их еще в школе. Не трудно догадаться в какой. Конечно же, в нашей церковно-приходской школе имени кобылы Семёна Буденного. А где же еще! И до сих пор не смогли от этих привычек избавиться. Хотя особенно и не старались. Как говорится, коней на переправе не меняют. И рожденные летать...   -- Семён, сходи к Петру Семёновичу, пусть он тебя посмотрит. Я наверх докладывать не стал. Так что могу дать только три дня. В пятницу нужно быть в отделе. Будет проверка из Управления. И давай выздоравливай!    Я прощаюсь с Громовержцем и с ребятами. Громовержец продолжает удивлять нас своими играми в шпионов. Даже в неслужебное время он не любит обращаться к нам по именам. Говорит, что тому есть веские причины. Мы ему верим. Поэтому кроме позывных для ведения радиопереговоров у каждого из нас свой псевдоним. Над моим псевдонимом ему долго ломать голову не пришлось. Он просто сократил мою фамилию. Сократил до самого не могу. Был Семёнов. Стал Семёном. Так что теперь я отзываюсь на это имя. Я и на Бонифация Порфирьевича бы откликался. Просто я очень отзывчивый. Особенно если ко мне обращается красивая девушка. И если при этом меня еще и хорошо кормят, то я не только отзываюсь, но даже и по хозяйству могу что-нибудь сделать. Погладить обращающуюся ко мне девушку. Или просто пригреть. Кого угодно спросите. Я такой.    Мухой сдаю оружие, радиостанцию и бронежилет. И иду к доктору. Петр Семёнович, в отличие от Громовержца, обычно обращается ко всем по имени-отчеству. И даже к такому разгильдяю, как я.    Вообще-то Петр Семёнович - начальник криминалистического отдела. Но он хирург по образованию и в молодости несколько лет проработал в Военном госпитале имени Бурденко, прежде чем попал в нашу контору. Со своими царапинами мы частенько обращаемся именно к нему. А он нам никогда не отказывает. Видно, ему нравится латать и зашивать наши царапины. Говорят, что он криминалист от бога. Не знаю. Но доктор он действительно замечательный.    Мы с Петром Семёновичем тоже старые приятели: простреленные в Афганистане ноги никак не хотели заживать. Они требовали периодического ремонта, и я изредка обращался к нему за помощью. Дважды приходил и со свежими царапинами - немного сплоховал при задержании. Вот и на этот раз Петр Семёнович аккуратно снял, наложенную Мариной, повязку. Внимательно осмотрел рану.   -- И кто же так накладывает повязку?! - Петру Семёновичу за пятьдесят, но он всё еще по-юношески строен и подвижен. И только в обращении иногда проскальзывают устаревшие обороты. Ответ на вопрос его интересует мало. Он и так знает, что его не получит. Драконы своих не сдают. А тех, кто их перебинтовывает - тем более. Но продолжает задавать свои вопросы.   -- Чем это вас так зацепило? Повернитесь к свету, уважаемый Игорь Николаевич. Что молчите? Рассказывайте, милейший, рассказывайте. Я вас внимательно слушаю. Дротик, говорите? Хм, любопытно! Очень любопытно! С двух метров? Ну, гусар, радуйтесь, что родились в рубашке. Точнее в бронежилете. Спасибо, что он принял на себя основной удар. И спасибо вашему подопечному, что он не пользуется отравленными дротиками. Иначе бы оказались вы пред светлыми очами всевышнего, а не предо мной. Ну а коли так, сделаю я вам сейчас укольчик. И на недельку-другую перепоручу заботам наших хорошеньких сестричек милосердия в медсанчасти. Знаю, знаю, вы сторонитесь прекрасного пола, как черт ладана. А пора бы и взяться за ум. Хорошо, хорошо, не буду. Пойду вам навстречу, никому ничего докладывать не буду. Но при одном условии - неделю постельный режим, из дома никуда не выходить, руку по возможности не беспокоить. В пятницу на перевязку. (В этот момент мне почему-то подумалось, что Пётр Семёнович огласил не одно, а, как минимум, четыре условия. Но, может быть, у меня снова проблемы со счётом?). А сейчас мы наложим вам повязочку Дезо и, до скорой встречи! Хотя от медсанчасти на вашем месте отказываться я бы не стал.    К счастью, каждый из нас находится на своем месте. Ложиться в медсанчасть мне совсем не хочется. Кстати, насчет прекрасного пола Петр Семёнович явно заблуждается. Прекрасный пол я люблю. Ещё как люблю! Точно так же, как и красивые стены. И уж тем более, красивый потолок. Ошибается Петр Семёнович и насчет пятницы. И уж тем более насчет повязки Дезо. Что такое повязка Дезо мне объяснять не нужно: сколько раз встречал в Баграмском медсанбате ребят наполовину замотанных бинтами. На плечо наложить и зафиксировать какую-нибудь другую повязку практически невозможно, но и перспектива ходить в таком виде меня мало устраивает. Представляю, какой у меня будет бравый вид! Нет, так дело не пойдет! Одно дело ходить в таком виде в Баграме, и совсем другое - в Москве. Да и Серёгу с Генкой пугать не стоит. И все же то, что у Петра Семёновича под рукой всегда находятся шприцы, бинты и лекарства - это здорово! А его потенциальная возможность соорудить из подручных материалов не только Эйфелеву башню, но и повязку Дезо меня просто умиляет.    Возвращаюсь в комнату. Там пусто. Похоже, что ребята сдают оружие и снаряжение. Либо уже смотались на обед. Разматываю бинты. Достаю из аптечки лейкопластырь и прикрепляю им к ране небольшой кусочек бинта с насыпанным на него стрептоцидом. Мысленно прошу прощения у Петра Семёновича: рану он обработал прекрасно и если поменьше двигать рукой, можно обойтись и такой повязкой. Тем более что кость явно не задета.    В пятницу мне от него, конечно же, попадет на орехи за самоуправство. Но до пятницы еще так нереально далеко, что забивать себе голову такими дальними перспективами просто не хочется. Я и не забиваю. Тем более, что сегодня у меня встреча с моими друзьями. А это куда важнее.    Спешить мне некуда: до встречи еще около часа. На Боровицкой нужно быть только в шесть. Ну и место ребята выбрали для встречи! В такое время там себя самого потерять можно, а не то, чтобы кого-нибудь встретить. Я полчаса дремлю на своем стуле. Изредка поглядываю на часы. Без двадцати шесть встаю со стула, застегиваю молнию на куртке до подбородка, чтобы не видно было мою мятую, в бурых подтеках рубашку. Закрываю дверь, привычно пробегаю мимо прапорщика на проходной. Такую вольность позволяют только группе захвата. Остальные сотрудники Управления проходят через проходную солидно, чинно и не спеша. В моем распоряжении еще четверть часа, а дороги здесь минут на десять-пятнадцать. Так что успеваю.    Без пяти шесть я на Кропоткинской. Сергей тоже уже на месте: с курсантских времен мы всегда встречаемся в центре зала. После ранения наш Док отпустил бороду и сейчас она является хорошим ориентиром. Людей на удивление немного и Серёга тоже довольно быстро меня вычисляет.   -- Привет, старик. Давно не виделись. Похудел. Все холостякуешь?   -- Не берет никто. Да и ты, смотрю, не сильно поправился. Как дела-то?   -- Нормально. Работаем потихоньку. - Серёга смотрит на часы. - Что-то Генка задерживается.    Проходит еще несколько минут, прежде чем из-за ближайшей колонны появляется Геннадий Владимирович собственной персоной. Он немногословен. Проходя мимо нас, тихо бросает: "Держитесь за мной". Ни привета, ни ответа. Ох, уж эти шпионские игры! А ведь нам, шпионам, всегда хочется поиграть в какие-нибудь другие, более веселые, игры. В дочки-матери, в фанты, в карты на раздевание с красивыми девушками, в крайнем случае. Но мир несовершенен. И нам снова приходится откладывать свои мечты в самый дальний угол. И идти туда, не знаю куда. Искать то, не знаю что. И это очень грустно. Очень грустно работать шпионом. Старым, измученным шпионом.    Но, делать нечего, мы идем следом за Генкой. Выходим из метро. Влезаем в его новенькую бежевую Хонду. Генка выруливает на проезжую часть улицы, и мы вплетаемся в бесконечный поток машин. В салоне повисает гнетущая тишина - столько лет не виделись, что не знаем, с чего начать разговор. Но вот Генка сворачивает на Садовое кольцо и буквально на секунду оборачивается к нам.   -- Ну, здравствуйте, черти. Рад видеть вас целыми и невредимыми.    Мы, черти, тоже рады его видеть. Правда то, что он объявился только через пять лет, его никак не украшает. Тоже нам друг, Сэм Брук! Мог бы и раньше позвонить или хотя бы черкнуть пару строчек. В крайнем случае, прислать ящик пива. Нет, ящик пива даже лучше, чем письмо. А два ящика лучше, чем один. Но мы молчим. Как партизаны на допросе в гестапо. Как и партизаны, мы не знаем, с чего начать.   -- Что притихли? Столько лет не виделись, а вам и сказать нечего.   -- Почему нечего? Мы тоже рады тебя видеть. - Серёга не сдержался. - Тем более что ты и так не сильно балуешь нас своим вниманием. Где хоть пропадал всё это время?   -- Ладно, мужики, не обижайтесь. Сам знаю, что виноват, но раньше вырваться просто не мог. Где бы нам сейчас припарковаться, чтобы спокойно поговорить?   -- Едем ко мне. - Подаю я свой голос. - На кухне и припаркуемся. Где-нибудь поближе к холодильнику. Есть там под столом одно уютное местечко. Там и поговорим.    Но Генка не соглашается.   -- К тебе нельзя. Знаю я одну аллею в Измайловском парке, туда и завернем.    Для меня остается загадкой, почему это нельзя ехать ко мне, но думаю, что скоро Генка все нам объяснит. Сразу за метро "Шоссе Энтузиастов" мы сворачиваем через две сплошные разделительные линии под запрещающий знак налево, немного плутаем по аллеям и вскоре останавливаемся. Генка выключает зажигание и поворачивается к нам.   -- Мужики, я кажется, влип...    И только сейчас я замечаю насколько у него измученный вид. Глаза запали, да и щёк со спины не видно. Похоже, действительно что-то серьезное. Может, съел чего? Серёга подает голос с заднего сиденья.   -- Ладно, Ген, не тяни кота за хвост. Давай, рассказывай.    Вместо ответа Генка достает из бардачка револьвер и протягивает его нам.   -- Вы знаете, что это такое?    Да, за кого он нас держит?! За последних лохов? Неужели думает, что мы на печке совсем нюх потеряли? Обычный Кольт-Питон. Мы сегодня взяли у Шведа с дюжину таких игрушек.   -- Кольт-Питон. Девять миллиметров. Газовый. - Передаю его Серёге. Док, наверное, впервые держит в руках такую штуковину. Он в своей жизни все больше работал с боевым оружием, чем с такими игрушками.   -- Согласен. А вот этот? - В руках у Генки, как у фокусника, появляется еще один револьвер.    Ловко он его достал, я даже не заметил, откуда? Достаточно беглого взгляда, чтобы понять, что это такой же Питон.   -- Ген, ты что, пригласил нас на просмотр своего арсенала? Или это какая-то новая разновидность приколов?   -- Ребята, я серьезно. Смотрите внимательно.    На что здесь смотреть?! Железо оно и есть железо. Кручу револьвер в руках скорее из вежливости, чем из интереса. Обычный газовый револьвер. В стволе должен быть вертикальный стержень-рассекатель. Но что это такое? В стволе ничего нет. Да и вес слишком приличный для газового. Опускаю его себе на колени. Это уже интереснее.   -- Серёж, покажи-ка свой.    Док протягивает первый револьвер, и я укладываю его рядом со вторым. Внешне никаких отличий, если, конечно, не считать отсутствия стержня-рассекателя во втором. Но первый револьвер - газовый, второй - явно боевой. Вот только неясно, зачем понадобилось изготавливать боевое оружие под видом газового. Обычно делают наоборот. Непонятно.   -- Да не тяни ты, рассказывай.    Но Генка не спешит. Еще несколько секунд он что-то сосредоточенно обдумывает. Задумчиво смотрит в лобовое стекло. И лишь затем снова поворачивается к нам.   -- Ладно, ребята, больше не буду. Четыре года назад мне предложили работу комвояжёра...   -- Коммивояжёра, - поправляет его Серёга.   -- Да, коммивояжёра одной из немецких фирм. Работа не пыльная: челночные поездки из Дюссельдорфа в Москву и обратно. Сюда везли такие вот газовые револьверы, на них тогда здорово подскочил спрос, обратно - картины, иконы, антиквариат. Поначалу было немного страшновато связываться с Уголовным Кодексом: ведь за иконы и антиквариат светила семьдесят восьмая статья. От трех до десяти с конфискацией. Но дела шли хорошо, платили прилично, за такие деньги можно было рисковать. А после объединения Германии работать стало еще легче. Да и работать фирма стала по крупному. Нас разбили на пары. Получали мы теперь не только товар, но и новенькие тачки: как правило, Мерседесы, Ауди или БМВ. Перегоняли машины с напарником своим ходом до Москвы, вместе с товаром сдавали их Рамису, нашему посреднику. Получали у него картины, иконы и по железке возвращались обратно. Деньги шли каким-то другим каналом.    Машины были, скорее всего, ворованными, но главное было выехать из Германии, там полиция работала четко. А в Польше, через которую мы проезжали, да и в России в такие подробности никто толком не вникал. Хотя, скорее всего, поляки прекрасно знали, что это за машины. Или, по крайней мере, догадывались. Но из-за вековой неприязни к своему западному соседу закрывали на это глаза. А в Бресте на таможне фирмой было куплено "окно" и нас там, как правило, даже не досматривали. Первое время были проблемы с рэкетирами в Белоруссии, но вскоре и этот вопрос был улажен. Ребята с таможни заранее связывались с ними по своим каналам и нам давали "зеленую улицу" до самого Минска. Дальше все обходилось без приключений.    В месяц делали три-четыре рейса. Из сорока перегнанных машин одна становилась нашей, плюс шли комиссионные за товар в валюте. Живи, наслаждайся жизнью, да и только. Погубило любопытство. Напарник мой стал совать нос, куда не нужно. Он то и показал мне этот фокус с револьверами. Оказывается, их изготавливали не на какой-нибудь фабрике по производству ширпотреба, как мы думали вначале, а в филиале известной фирмы "Хеклер унд Кох". А это уже официальный поставщик вооружения для его Величества Бундесвера. Револьверы изготавливались с вертикальным стержнем-рассекателем под наш ПМ-овский патрон. Уже в Москве стержень элементарно удалялся. И это было уже куда серьезнее, чем просто ворованные машины. Такой оборот нас никак не устраивал. А потом Вадик узнал...   -- Как ты его назвал? - Не удержался я от вопроса. Я давно уже не маленький мальчик, чтобы верить в обычные совпадения. Но независимо от моей веры или моего неверия, меньше их все равно не становится. Поэтому я и не удивляюсь его ответу. Или, по крайней мере, стараюсь сделать вид, что не удивляюсь.   -- Вадик. Вадик Шевцов.    Вот так удача! И все-таки это здорово, что совпадения в нашей жизни хотя бы иногда, но случаются. Неужели это его мы сегодня взяли? Даже и не верится, как тесен наш крохотный мир. Но нужно дослушать Генкин рассказ. Вопросы зададим потом.   -- Извини, Ген, что перебил. Ты остановился на том, что твой напарник что-то узнал.   -- Да. Так вот я и говорю, Вадик узнал, что в ближайшее время планируется заключить контракт на поставку в Чечню артиллерийских и миномётных стволов под видом труб высокого давления и оборудования для нефтедобывающей промышленности. Точнее для ее восстановления. В обмен на большие партии технического золота, серебра, цветных металлов из России. И новую кавказскую войну, как я понимаю. Слишком многие не прочь погреть на ней свои руки.    Где он откопал эту информацию, я не знаю. Но шеф нашей фирмы приходится Вадику каким-то дальним родственником. И, скорее всего, он узнал это от шефа. Да, кстати, Вадим называл еще какую-то фирму. Фербунц Газ, кажется. А еще сказал, что в такие игры он не играет. Мы как раз договорились о перегоне в Россию заработанных нами двух Мерседесов. И обратно Вадик решил не возвращаться. Перед отъездом мы, наверное, впервые за время нашего знакомства, разговорились. Наша работа не сильно располагала к откровенности, а Вадик и вообще был молчуном. Парень просто свихнулся на своем карате и ниндзюцу, все свободное время проводил в спортзале. И, мне казалось, что ничем другим в своей мажорной жизни он просто никогда и не занимался.    Каково же было мое удивление, когда я узнал, что у него была и другая жизнь. Что он тоже москвич, что родители его погибли под лавиной на горнолыжном курорте, когда ему было всего три года. Воспитывался он у своей тетки. Сколько помнит себя, всегда занимался спортом: сначала самбо, затем карате. Учился в музыкальной школе по классу фортепиано, неплохо рисовал. Потом была служба в армии, в погранвойсках. Учеба в институте. И работа сторожем в кооперативе... Нет, ничего слишком уж мажорного в его жизни не было. Скорее наоборот. Жизнь Вадима совсем даже не баловала.    После института он поступил в аспирантуру. Из него мог бы получиться неплохой инженер или даже учёный, парень он башковитый, но зарплата... На такую разве проживешь? А через год тетушка устроила его на эту работу.    В тот вечер он рассказывал мне не только об этом. Да, он перегонял ворованные машины, перевозил эти револьверы - погнался за большими деньгами. Но это были револьверы, а не артиллерийские стволы...    Мы засиделись с ним до полуночи, впервые за столько лет почувствовав рядом родственные души. Несмотря ни на что, мы оставались русскими. Мы знали, что творится на Кавказе, и не хотели, чтобы это повторилось когда-нибудь в России. Смешно, но по-настоящему русским человек становится только вдали от России. Такой вот маленький парадокс. И мы не были первыми, кто обратил на это внимание.    Утром мы загрузили машины продуктами. Шмотки договорились не брать, чтобы не привлекать к себе особого внимания. И, все равно, где-то мы засветились. Вадим почувствовал это первым. Еще в Польше он вел свою машину как сумасшедший, я еле поспевал за ним. А на коротком привале он показал мне темно-синий "Фольксваген", который, оказывается, уже несколько часов висел у нас на хвосте...    Генка умел рассказывать в цветах и красках, и я отчетливо представлял, как они пытались оторваться от погони. Как плутали по старинным улочкам Варшавы. Но когда им начинало казаться, что преследователи их потеряли, те возникали снова. Словно по мановению волшебной палочки. Это было похоже на мистику! И ребятам ничего не оставалось делать, как просто смириться с этим почетным эскортом в надежде, что в Бресте их все-таки оставят в покое. И их действительно проводили до Бреста. И даже дождались, когда они пересекут границу.    Но это были еще только цветочки. Ребята сразу обратили внимание на поведение таможенников. Для них не было секретом, что в глубине души таможенники недолюбливали коммивояжеров, хотя и кормились с них. Еще один из парадоксов этой жизни! Но в этот раз они были необычайно любезны с ребятами. Это было слишком заметно. И могло означать только одно. Настоящие проблемы у ребят еще и не начинались.    Неприятности долго ждать себя не заставили. И начались сразу за Брестом. Вадик с Генкой уже догадались, что это будет необычный рейс. Похоже, что чем-то они всё-таки вызвали подозрения у своих работодателей. И те от них решили избавиться. Проще всего это было сделать в приграничной зоне. В Белоруссии. Они это прекрасно понимали. И все же, когда дорогу перегородили информационные таблички: "Внимание, ведутся строительные работы" и "Объезд", а из перелеска вырулили две Авдотьи (Ауди) и ненавязчиво пристроились к ним, - я уверен, для ребят это оказалось довольно неожиданным. Уж слишком всё было по-киношному.    К тому же эти ребятишки, в Ауди, немного поспешили. Появись они на мгновение позже, и Генка с Вадимом свернули бы в объезд, где их, конечно же, ждала ловушка. Но ребята поспешили. Видимо о взаимодействии по времени и рубежам они имели довольно смутное представление. Либо им просто не хватило опыта и выдержки. А Вадик сориентировался моментально...    Чем дальше продолжал Генка свой рассказ, тем больше мне нравился этот парень, продырявивший сегодня мое бедное и многострадальное плечо. Я представил, как его Мерседес лишь на мгновение вильнул в сторону объезда, но сразу же выровнялся и, взревев мотором, устремился прямо по шоссе. Таблички полетели в разные стороны. Генка тоже прибавил оборотов - отставать от ведущего в этой обстановке было равнозначно гибели. Но и Ауди не отстали. Похоже, Генка с Вадимом с самого начала недооценили их организацию: у тех были радиостанции, а может быть, они предусмотрели такой вариант заранее. Но через пару километров дорога была перекрыта КАМАЗом.    Дальше все было как в кино: Вадик дал Генке условный знак обходить его и немного сбросил скорость. До КАМАЗа оставалось метров триста, когда первая Ауди стала тоже обгонять его машину, прижимая его к обочине. Но Вадик только этого и ждал. Для Генки это было в новинку, а я уже однажды видел, как проделывается такой фокус. Удерживая руль левой рукой, правой он взял, лежащий на соседнем сидении, газовый револьвер и через открытое ветровое стекло своего автомобиля практически в упор, трижды выстрелил в салон обходящей его Ауди. Выстрелы едва ли были слышны. Лишь брызнуло фонтаном боковое стекло, и через несколько секунд машина встала, перегородив дорогу другой. Я посочувствовал сидящим в машине. Если они не успели выпрыгнуть из нее сразу - плохи их дела. В замкнутом объеме газовая струя оказывает просто фантастическое действие! Но рассматривать последствия стрельбы было некогда. Нужно было спешить: из КАМАЗа вылез водитель и, словно в замедленной съемке, стал тянуть за ремень из кабины автомат Калашникова. Здесь было не до шуток. Автомат Калашникова на всех континентах пользовался заслуженным авторитетом. Вадим снова рванул вперед, обогнал Генку и где-то метров с тридцати открыл огонь по водителю. Стрелять из газового револьвера на таком расстоянии было глупо, тут на ходу и из боевого-то не сильно попадешь. Тем более с левой руки. Но, возможно, Вадим просто решил немного подавить на психику. Каково же было Генкино удивление, когда водитель выронил из рук автомат и начал медленно заваливаться на бок. Да, Генка, возможно, до сих пор так и не знает, что у Шведа постоянно был при себе девятимиллиметровый Вальтер. И что по Ауди он стрелял, скорее всего, не из газового револьвера, а из боевого. Но Генке рассуждать было некогда и следом за напарником, прижимаясь к обочине, он тоже объехал КАМАЗ стороной. Вторая Ауди преследовать их в одиночку не решилась...    А дальше снова были сумасшедшие гонки. Еще пару раз пытались достать их какие-то парни на стареньких иномарках с бритыми затылками и в кожаных куртках. Но Вадим с Генкой оторвались от преследователей, благо машины у них были помощнее. Генке показалось, что в руках у этих бритоголовых он заметил радиоприемники, типа Р-255, что применялись у нас в спецназе. Это могло означать только одно. Ребята, охотившиеся за Генкой и его напарником, не были обычными бандитами или рэкетирами. Да и организованы они были куда лучше. Над этим следовало подумать отдельно, но Генка продолжал рассказ. И мне хотелось не пропустить ни слова.   -- Вы понимаете, ни он, ни я не могли толком объяснить, почему мы так стремимся именно к Москве. Логичнее было где-нибудь просто залечь на дно. Тем более мы догадывались, что доехать нам все равно не дадут. Но, может быть, как умирающий волк стремится добраться до своего логова, так и нас тянуло домой. К погоне подключились машины ГАИ, нас обложили по всем правилам милицейской науки. Иногда у них это здорово получается! Но мы ехали умирать, и нам было все равно. Что-то у них там не сложилось, и мы снова ушли от погони. А, может быть, у них кто-то наверху просто дал отбой. Но мы действительно оторвались от преследователей. Добрались объездными дорогами до Москвы. Простились на бегу. Вадик посоветовал, чтобы я никогда больше не садился за руль своего Мерседеса. А лучше всего, чтобы сразу же продал его. Что-то ему не понравилось в наших машинах. Сказал, чтобы берег себя, пожал мне руку на прощание. И укатил. Где он сейчас, я не знаю. Да это, наверное, уже не так и важно. Что нас достанут, это ясно. Это вопрос дней, а может быть даже часов. Но просто не хочется, чтобы все было зря. Наши жизни ничего не стоят в этой игре, но поставки эти нужно остановить. Чего бы это ни стоило! Иначе начнется война. В России...   -- Да, что ты все заладил - война, война! Себя хоронишь раньше времени. - Не выдержал я. - Да и нас еще рано списывать со счетов. Мы не в Сицилии. И на твоих бандитов найдется управа! В пятницу переговорю со своим шефом. Если твоя информация подтвердится, найдем выходы наверх и перекроем вентиля этим мафиози. У нас в стране с открытием вентилей всегда проблемы. А вот с их закрытием проблем никогда не было. Да и не будет никогда, как мне кажется.    Мой оптимизм меня порой просто умиляет. Для меня давно уже не новость, что Сицилия не годится нам и в подметки. А перекрывать вентиля мафиози, как правило, выходит себе дороже. Умом понимаю, а руки все тянутся, тянутся, тянутся.    Сзади подаёт голос наш Док.   -- Семён, а ведь через вашу контору наверняка можно найти этого Вадима. Скорее всего, он нам может пригодиться. Нужно будет узнать об этой фирме немного побольше. Ну а как что выясним, подключим прессу, телевидение - у меня есть там знакомые ребята. Да и у тебя, Ген, кажется, кто-то работал в газете. Катюша, если не ошибаюсь?..    С последним вопросом Серёга явно немного переборщил. Что-то мне не верится, чтобы он мог забыть имя Генкиной девушки, забыть это веселое и немного взбалмошное существо. Она жила недалеко от моего дома, и однажды, перед самым Новым годом, Генка привел нас с Серёгой к ней в гости. Это было двадцать девятого декабря 1987 года. Так получилось, что в отпуск из Афгана мы вырвались почти одновременно, и этот вечер был одним из первых, проведенных нами дома. Наверное, потому он и запомнился нам так отчетливо и ярко. Через полтора месяца мы должны были вернуться на войну. И никто не знал, что будет с нами дальше. А тогда мы просто сидели за праздничным столом, пили шампанское за нашу очаровательную хозяйку. И, затаив дыхание, слушали, как она пела под гитару старинные романсы. Док впервые изменил своему правилу - не высовываться, и читал нам свои стихи. Особенно запомнилась его "Новогодняя ночь".       Новогодняя ночь. И причудливой тенью    Чуть мерцает свеча на окне.    А в стекле отражается добрая фея,    Что на грешную землю спустилась ко мне.       Я еще не могу в свое счастье поверить.    В жизни так не бывает, но это же жизнь:    В мой заброшенный замок из древних поверий    Милый призрак сегодня неслышно проник.       И волшебных мелодий чудесные звуки    Колдовали над нами, нас в вальсе кружа.    Твои хрупкие плечи, дрожащие руки    Я теплом своих губ согревал...       Новогодняя ночь над уснувшим Кабулом.    Догорает свеча на окне.    За стеклом завывает волчицею вьюга.    Как все призрачно близко, но тебя рядом нет.       А потом мы слушали песни Розенбаума в Генкином исполнении. Танцевали под его "Вальс-Бостон". Да, играл Генка на гитаре просто потрясающе. Он был хорошим поэтом и классным композитором. И совсем не случайно в конце восьмидесятых Генка стал лауреатом Всесоюзного конкурса авторской песни. С написанной им самим же песней, посвященной нашему Доку. И голос у Генки был что надо! Удивительный голос!    Это был действительно волшебный вечер. Катюша снова взяла в руки гитару и пела нам забавные частушки, записанные ею в одной из фольклорных экспедиций. Эта сказочная фея, непостоянная и подвижная как ртуть, в свое время закончила факультет журналистики МГУ. И очень трудно было поверить, что она работает в редакции одной из центральных газет. Куда больше ей подошла бы, на наш взгляд, работа фотомодели в рекламном агентстве. Но у Кати на этот счет было свое мнение. Возможно, она и была права. В чем-чем, а в отсутствии ума и кругозора упрекнуть ее было нельзя, да и с людьми она сходилась удивительно легко. Что в её работе было совсем немаловажно. И её внешние данные ей в этом совсем даже не мешали. Скорее даже наоборот.    А вечер продолжался. Мы болтали без умолку. Шутя, а может быть, и не совсем шутя, предлагали нашей хозяйке свои руки, сердца. Хвосты, головы и лапы. (Драконы всегда готовы отдать себя без остатка любимым девушкам. До самой последней чешуйки). Сокрушались, что ее сердце принадлежит Генке, и напрашивались на их свадьбу. Помнится, Катюша еще пошутила тогда, что выйдет замуж только за принца на белом Мерседесе. Даю на отсечение голову вон того прохожего (думается, она ему всё равно без надобности, раз он перебегает дорогу на красный свет светофора), что Генка пригнал именно белый Мерседес. Нет, Док явно немного переборщил, - не мог он так быстро забыть ее имя!    Хотя сейчас это было не главным. Конечно, Генка все немного приукрасил, - водился за ним такой грешок. Начитался западных детективов или боевиков насмотрелся, вот и хоронит себя раньше времени. Но разобраться во всем этом надо. В пятницу переговорю с Громовержцем, да и с ребятами из Управления нужно будет посоветоваться. Едва ли поставки каких-то там труб могут послужить катализатором начала новой кавказской войны. Хотя, кто из нас точно знает, с чего начинаются войны?! Но пока, от греха подальше, придется Генку все-таки куда-нибудь спрятать. Сицилия Сицилией, но и рисковать его головой лишний раз не стоит.   -- Значит так, мужики, с поисками Шевцова проблем не будет. Сегодня его взяли наши ребята из ФСБ. (Рассказывать, что одним из этих ребят был их верный слуга, я почему-то не стал. Наверное, из-за моей врожденной скромности. Как говорит одна моя знакомая девушка, это единственное, за что она меня любит. За мой ум, красоту и скромность. Больше у меня все равно ничего нет. Ах, да! Ещё лысина, небольшой горбик и большой живот. Но на них, к сожалению, никто не обращает внимания). Задержали Шевцова по подозрению в убийстве. Скорее всего, того водителя. Или еще кого. Мне почему-то думается, что это не единственный грешок, который за ним водится. Сейчас Вадим парится у нас в следственном изоляторе. Туда этим мафиози не добраться. Руки у них коротки. (Если честно, насчет длины их рук я совершенно не уверен, но зачем об этом знать ребятам? Незачем!).    Думаю, что в ближайшее время Доку нужно будет попытаться разузнать у своих ребят побольше об этой фирме. Может быть, уже что-нибудь слышно по этому контракту? Горячку пороть не будем. Подождем до пятницы, я посоветуюсь со своим шефом. Без его поддержки эта работа может оказаться нам не по зубам - тогда, и начнем действовать. А пока нужно решить вопрос с Генкой. Ты где, Генаш, остановился? Три ночи ночевал в машине? Один?! Ну, ты и маньяк! Вот это здорово! Родители хоть знают, что ты в Москве? Но может быть это и правильно. Ладно. Хорошо хоть машину сменил. Куда бы нам тебя спрятать?..   -- Нечего голову ломать по пустякам. Если не хочет у нас останавливаться - вот ключи от моей дачи. Сколько раз там бывали, дорогу, небось, не забыл? -Док протянул Генке связку ключей. - До субботы придется посидеть тихо, как мышка. Никуда не высовываться! Продукты там есть, а в субботу мы еще подвезем. И все же, Игорь, я не согласен. Чего ждать да пятницы! Если подтвердится то, что рассказал Генка - тянуть резину никак нельзя! Пока след горячий, его нужно и раскручивать. Нельзя бить по хвостам. Ведь нас в армии всегда учили работать на опережение. Ладно, сегодня уже поздно, давайте по домам - Генке еще до дачи добраться нужно. А завтра с утра за дело. Я вечером позвоню кое-кому, переговорю по этому вопросу. А ты, Ген, не волнуйся! Мы с Серёгой все разведаем, и замутим все по полной программе. Мутить мы умеем как никто другой. Ты и сам это знаешь. Узнаем, что новенькое - сразу сообщим. Возьми мой сотовый, у меня есть еще один, с работы.    Генка бросает ключи от дачи и сотовый в карман. Спорить здесь бесполезно. Еще в армии нас приучили к тому, что потеря связи в бою, равнозначна гибели.   -- Я все понял. Давайте подброшу вас по домам, а то мы и, правда, немного засиделись.    Начало восьмого. Для меня время детское, а у Дока вечером еще пациенты. Да и Генке путь неблизкий. Но от его услуг мы отказываемся - нечего ему лишний раз светиться на улицах. Подбросит до ближайшей станции метро и на том спасибо.    Через несколько минут высаживаем Дока у станции метро "Шоссе Энтузиастов". И снова разворачиваемся. Нам с Генкой по пути и, несмотря на наш уговор, он довозит меня до самого дома. Вылезая из машины, ненароком взглянул на часы - пятнадцать минут восьмого. И это называется, неплохо посидели! Обычно расходились под утро. Но сегодня не тот случай. Прощаюсь с Генкой и бреду к лифту. Только сейчас чувствую, как устал за день. Правая рука налилась свинцовой тяжестью и при каждом неловком движении напоминает о себе тупой, ноющей болью. Хорошо еще, что завтра не нужно ехать на службу. Это так здорово, когда на следующее утро тебе не нужно ехать на службу! И вообще никуда не нужно ехать.    Открываю входную дверь, левая рука привычно находит выключатель - снизу, слева. Добраться бы до кровати, но сначала - на кухню. Обязательно нужно перекусить. Достаю из холодильника банку каких-то консервов, хлеб, йогурт. Хранить хлеб в холодильнике меня приучил один приятель, полярник. После длительного отсутствия дома, всегда с благодарностью его вспоминаю. Готовить ничего не хочется, да и есть особенно тоже. Но после любой царапины себя нужно заставлять получше питаться - организму нужен дополнительный запас сил.    Наконец-то доползаю до кровати. Не мешало бы обдумать все, рассказанное Генкой. Тем более, что время еще совсем детское, но голова уже не варит. Она у меня не варит в любое время суток. И в детское время, и во взрослое. Не варит, а только ест. Зато ест, как никакая другая. Мысли мои начинают путаться. Так, не раздевшись, и проваливаюсь в густую, липкую пелену сна...       Глава 3       Проснулся я около одиннадцати. Уже и не помню, когда столько спал в последнее время. Но это и неплохо, явный признак того, что рука заживает. Начался бы воспалительный процесс, крутился бы всю ночь. Руку действительно немного отпустило. Да, кстати, что это нам вчера рассказывал Генка? Если хотя бы часть всего этого правда, работенка нас ждет веселая. Интересно, а насколько реально использование этих стволов. Гаубицу не собрать в кустарных условиях, для этого нужны специализированные предприятия. А вот безоткатное орудие или миномёт, наверное, изготовить вполне возможно. Нет, нужно зайти к соседу, Анатолию Ивановичу. Он мужик умный, да и руки золотые. Полковник в отставке, доктор наук, профессор. Он в таких вещах разбирается отлично. Только бы не ушел куда-нибудь по своим делам.    Мне повезло, сосед был дома. Открыв дверь, он сразу же потащил меня на балкон, где строгал какие-то деревяшки. Видимо длинный разговор не входил в его планы, хотя обычно мы частенько засиживались и до полуночи с нашими разговорами о жизни и службе, о системе воспитания и подготовки военных кадров. И о прочих мелочах. Но сегодня был другой случай, - сосед хотел доделать какую-то скамейку на дачу. Недавно Анатолий Иванович купил домик в деревне. И с упоением отдался своим новым заботам и проблемам.    Хорошо еще, что не было никого из его домашних. И можно было говорить откровенно. Я не стал ничего выдумывать, и спросил напрямую: насколько реально, используя трубы высокого давления, изготовить в кустарных условиях орудия или миномёты? Мой вопрос немного удивил Анатолия Ивановича. Он пристально посмотрел мне в глаза, но ответил, как ни в чем, ни бывало.   -- Нет ничего невозможного для людей, Игорь. Кажется, так говорил наш друг Гораций. О миномётах ничего рассказывать тебе не буду, их можно изготавливать вручную и в школьных мастерских. То же касается безоткатных орудий и пусковых установок для реактивных снарядов. С пушками дело гораздо сложнее - без специальных станков и оборудования изготовить их практически нереально. Да и чисто технологически там довольно много проблем. Но нереально и невозможно, как ты понимаешь вещи немного разные. Насчет школьных мастерских я, конечно, погорячился. Но любые механические мастерские здесь подойдут. А что это вдруг тебя заинтересовало?    Пришлось отшучиваться, что решил запатентовать процесс изготовления межконтинентальных ракет из тульских самоваров. Сосед покивал в сомнении головой, но спрашивать ничего больше не стал. Снова склонился над своим рубанком и лишь через несколько секунд приподнял голову.   -- Я не спрашиваю, зачем это тебе понадобилось - слишком хорошо тебя знаю, чтобы сомневаться в твоих помыслах. Но, думаю, ты в курсе, что в июне сорок первого мастерские по изготовлению кастрюль за сутки-другие переходили на выпуск противотанковых мин. Сутки-другие были нужны для того, чтобы подвезти тротил и взрыватели. Другие цеха и мастерские переходили на выпуск оборонной продукции гораздо быстрее.    Ты никогда не задумывался над тем, что в нашей стране табачные изделия и макароны до сих пор выпускают размером в девять, семь-шестьдесят два или пять-сорок пять миллиметров? Ну, пять сорок пять миллиметров, только с недавнего времени. А диаметр труб до сих пор измеряется в дюймах. Трёхдюймовая труба. Трёхдюймовое орудие. Просто наша экономика милитаризована процентов на девяносто, а оставшиеся десять процентов переводятся на военные рельсы за сутки, двое. Я, конечно, немного сгущаю краски. На деле все гораздо сложнее, но по сути своей все так и есть. Не случайно все наши ГОСТы (государственные стандарты) испокон веков разрабатывались с учетом оборонного заказа. Да и в будущем должны будут так разрабатываться. Если мы, конечно, хотим, чтобы у нас это будущее было.    Кстати, если по этому вопросу тебе будет нужна более конкретная информация, ты только скажи. Есть у меня в Коломне один дружок, умелец каких еще поискать нужно. Так я могу свести вас друг с другом.    Но от этого предложения я отказываюсь. Для меня главное убедиться в принципиальной возможности решения этой проблемы, а чисто технические вопросы не столь интересны. Правда мысль о том, что если уж Анатолий Иванович знает таких умельцев, то чеченцы знакомы с ними и подавно, кажется мне немного грустной. Я прощаюсь с соседом, обещаю зайти в следующий раз и ухожу...    В своей комнате сажусь за письменный стол, начинаю составлять план оперативных мероприятий по нашему делу. Не хочется приходить к Громовержцу с пустыми руками. До пятницы необходимо выработать план. Ну, и постараться выполнить основную черновую работу, разумеется. Ведь её кроме нас всё равно никто делать не будет.    Итак, что мы имеем? Одна из западных фирм, название которой пока неизвестно, некоторое время занималась поставками в Россию ворованных машин и боевого оружия под видом газовых револьверов. А так же контрабандой антиквариата, предметов искусства. Сейчас эта фирма пробивает контракт на поставку труб высокого давления для восстановления предприятий топливно-энергетического комплекса Чеченской республики. Точнее артиллерийских и миномётных стволов под видом этих труб. Риска практически никакого. Кто здесь что заподозрит, а прибыль наверняка огромная. В качестве оплаты пойдут часть средств, выделяемых на восстановление республики, техническое золото, серебро, цветные металлы. Если под видом лома цветных металлов, значит за бесценок. Забавно, финансирование очередной кавказской войны пойдёт из нашего же кармана. Все как всегда. Ничего не меняется в этой жизни. И в этой стране.    Далее. Практически не существует никаких проблем с изготовлением из этих труб миномётов, безоткатных орудий, пусковых установок для реактивных снарядов. Нужны только специалисты. Едва ли здесь обходятся народными умельцами, скорее всего, есть выходы на оборонку. Если так, то дело довольно серьезное. Хотя хороших специалистов у нас на Руси всегда хватало. Но в данном случае, похоже, что за всеми этими умельцами стоят птицы высокого полета, очень высокого. И это очень печально. Потому что если заклевать тебя у этих птиц может и не получиться, то нагадить на тебя они всегда смогут. Как ни крути, но это факт.    По привычке основные мероприятия плана стенографирую на листе бумаги. Точнее это даже и не стенография, а нечто среднее между стенографией и арабской вязью. Зашифрованная запись, понятная мне одному.    Значит так, во-первых, необходимо узнать, что это за фирма? Контракт о поставках оборудования она должна заключать через какое-нибудь наше министерство. Помимо общих данных, там должны, хотя бы в общих чертах, что-то знать о своих поставщиках. И, может быть, кое-что еще, интересное для нас. Во-вторых, нужно узнать, что это за Фербунц Газ? Напротив этих пунктов пишу имя Дока, в этих вопросах у него возможностей побольше. Он через своих пациентов может выйти практически на любой уровень. В-третьих, неплохо узнать, откуда пойдут золото и цветные металлы на оплату. И где думают собирать артиллерийские установки? Напротив этих пунктов снова появляется имя Дока. Неплохо так планировать. Вешаешь всю работу на другого! А если серьезно, здесь действительно вся надежда на Сергея. И на его связи.    В-четвертых, необходимо переговорить со Шведом. Уверен, знает он куда больше, чем сказал Генке. Нужно договориться с Громовержцем о встрече с нашим клиентом. Интересно, а не тот ли это родственник-немец, владелец фирмы, которого мы видели вчера при задержании Шведа? Стоп!    Кстати, а что это был за коммерсант из Газпрома? И как его звали? Кажется, Игорь Борисович. Неужели ниточки тянутся в наш Газпром? Интересная семейка у этого Шведа, очень интересная. Нужно будет попробовать узнать о них поподробнее. И это уже работа для меня.    Мои размышления прерывает телефонный звонок. Из трубки раздается голос Дока.   -- Николаич, тут такая каша заварилась! Все гораздо серьезнее, чем мы думали. Отпросился в институте, еду сейчас на телевидение. Договорился с ребятами о встрече. Мы там слегонца шумок поднимем. Ну, и посмотрим, кто на этот шум выползет. И откуда. Ладно, обо всем при встрече. Я чего звоню, ты случаем не в курсе, какие драгоценные металлы используются в системах наведения ракет малой и средней дальности. И как много?    Док немного удивил меня своим вопросом. Он и сам прекрасно знал, что практически в любом телевизоре или магнитофоне содержатся драгоценные металлы. В микросхемах, радиодеталях. А в нашей военной технике этого добра тем более хватает. Зять моего соседа, после окончания института, работал в охране одного из военных заводов специалистом по техническим средствам охраны. Он рассказывал много интересного о своей работе. По его словам, как только в Митино открыли радиорынок, с завода потащили буквально все: микросхемы, детали, инструменты. Я, правда, подозреваю, что это было связано не только с появлением Митинского рынка. Рынок только откликнулся предложением на возросший спрос. С заводов же всегда что-то выносили. Хотя, возможно, что не в таком количестве. В последнее время задержки с выплатой зарплаты на их заводе стали хроническими. Практически правилом хорошего тона. И ребята с охраны частенько закрывали глаза на этих несунов. Семьи есть у всех. А их иногда, оказывается, тоже нужно кормить. Возможно, здесь были и другие причины, но факт остается фактом: детали выносились практически без помех. У них то еще ладно, рассказывал он, а вот на заводах, которые по конверсии разбирают военную технику, так там на вынос работает целый конвейер. Под руководством заводского и более высокопоставленного начальства.    Парнишка изредка подрабатывал, собирая в свободное от основной работы время телефоны с автоматическим определителем номера. Так что его больше интересовали микросхемы Зет-80, конденсаторы и резисторы. И для него оставалось загадкой, почему детали, содержащие драгоценные металлы пользуются более высоким спросом. Особенно у скупщиков из Закавказья, которые покупали их килограммами практически у самой заводской проходной. За бесценок.    Когда же я рассказал парнишке о том, что в современном истребителе содержится около килограмма золота и примерно семнадцать килограммов серебра, это стало для него настоящим шоком. Забавно было видеть человека, который прекрасно разбирался в сложнейшей технике, но не понимал элементарных вещей: что все эти детали можно использовать, всего лишь как лом драгоценных металлов. Надо было видеть, как он возмущался, когда я сказал ему об этом напрямую. Кричал, что это варварство - пускать на переплавку уникальные детали, когда стоимость вложенного в них труда в десятки раз превышает стоимость содержащегося там золота. Что я мог ему ответить? Наверное, ничего. Труд наших сограждан порою просто бесценен. Другими словами, частенько не имеет абсолютно никакой цены. Либо стоит сущие гроши.    Все это я и рассказал Доку. Кроме своих рассуждений о стоимости нашего труда, разумеется. А Серёга даже и не поблагодарил, видно очень спешил. Зато пообещал зайти вечером, все рассказать. Это действительно был не телефонный разговор. Я положил трубку и снова сел за бумаги. Информации, даже предварительной, было много. Но я никак не мог связать ее воедино. Некоторых звеньев в цепи моих рассуждений еще не хватало. Но видимо они были у Дока, раз он сразу же помчался на телевидение. Нет, этого энтузиазма я никак не одобрял, - зачем было сразу подключать телевидение?! Работать нужно тихо и незаметно. В пятницу я переговорил бы с Громовержцем. Подключили бы нашу контору - и все сделали бы по высшему разряду. А так мы можем их просто спугнуть. Но я не мог сомневаться и в Доке. Если он так решил, значит, на то у него были веские причины. Оставалось только дождаться его прихода и все узнать из первых уст.    Но и сидеть, сложа руки, было слишком большой роскошью. Док не случайно задал вопрос о ракетах. Видно, что-то разнюхал. Если драгоценные металлы под наш контракт собираются добывать из них, возможно четыре канала утечки: с военных заводов, где их производят. С заводов, где по конверсии их разбирают. Со складов, где их хранят. И из воинских частей, для которых, собственно говоря, они и производятся. На листе бумаги карандашом рисую "ЗП", "КЗ", "СКЛ" и "ВЧ" - заводы-производители, конверсионные заводы, склады и воинские части. Промежуточные звенья я отметаю практически сразу. После непродолжительных размышлений вычеркиваю и заводы производители. Там крупных хищений быть не может - система контроля неплохая, оставшаяся в наследство еще с советских времен, да и детали на учете. Другое дело, заводы, работающие по конверсии. Ломать - не строить, душа не болит. Там, словно специально для хищений, создан режим максимального благоприятствования. Практически полное отсутствие контроля над сотрудниками и, самое страшное, всеобщее безразличие. Да, безразличие здесь- самое страшное. Что уж говорить о складах и воинских частях. Там за пол литра можно достать все что угодно. А если кроме стеклянной валюты у вас есть и "зелень", тогда для вас вообще нет ничего невозможного. Кажется, так говорил наш друг Гораций?! Нет ничего невозможного для людей. Для людей, у которых в карманах кое-что есть.    Итак, предположим, что эти детали уплывают с конверсионных заводов, складов или из воинских частей. Обвожу буквы "КЗ", "СКЛ" и "ВЧ". Где бы они не находились, но до Чечни эти игрушки еще надо было довезти. На Кавказ этот металлолом могут переправлять несколькими способами: самолетами, по железным и автомобильным дорогам, водным транспортом. Если подтвердится, что на каком-то из этих видов транспорта в последние недели участились случаи провоза радиодеталей в большом количестве, тогда можно будет принять все это за рабочую версию. А убедиться в этом совсем несложно: достаточно лишь проверить все автомашины, идущие на юг, контейнеры на теплоходах и в поездах, багаж у пассажиров. Плевое дело! Но шутки шутками, а если серьезно? Стоп! При посадке на самолеты досматривается ручная кладь. Там может быть какая-нибудь информация. Где-то в записной книжке должен быть телефон одного моего знакомого из транспортного отдела. А, вот и он.   -- Привет бойцам незримого воздушного фронта. Семёнов беспокоит. Узнал? Слушай, Стас, не в службу, а в дружбу подскажи: не попадались ли в последнее время при досмотре пассажиров большие партии радиодеталей, микросхем и прочей ерунды? Говорят об этом много, а вот конкретно... Да, меня интересует именно последнее время. Месяц-два. Нет, ничего серьезного. Какие рейсы ты говоришь? Подожди, дай-ка запишу.    Никогда бы не подумал, что дело у них так хорошо поставлено. По словам Стаса в последнее время словно прорвало какую-то плотину. Из двенадцати аэропортов России ежедневно в Закавказье летят сотни перевозчиков. Каждый везёт до пятидесяти килограммов золотосодержащих деталей. В багаже, в ручной клади. На досмотре все это прекрасно знают. Стас сказал, что только в Ростовском аэропорту за последние три дня было изъято более 130 килограммов этих деталей. И никто не задержан, - нет юридических оснований. Единственный документ - это Указ Президента "О видах продукции и отходов производства, свободная продажа которых запрещена". Но на все вопросы у перевозчиков один ответ - купил на базаре. На основании другого небезызвестного Указа Президента. И попробуй, докажи, какой указ важнее! Такие дела.    Да, практически вся цепочка выстроилась, остались только детали. Но их должен знать Док. Скорее бы уж он приехал!    Сергей позвонил через полчаса. Сказал, что приехать не сможет. Слишком много работы в телецентре с подготовкой передачи. Будет завтра вечером. Ох, и попало бы ему сегодня от меня на орехи, если бы он только приехал. На дворе одиннадцатый час, а мы еще ни в одном глазу. Рекордсмены! Но делать нечего: завтра, так завтра. Да, его информации сейчас здорово не хватает. И все-таки я понимаю, что это не самое главное. В голове уже давно позванивает тревожный колокольчик. Что-то я упустил. Что-то очень важное. Ведь если контракт не поставку труб будет заключен на государственном уровне, тогда отпадет необходимость в перевозчиках. Цветные металлы пойдут за границу вполне легально под видом каких-нибудь отходов. Эшелонами. И не будет никакой необходимости возить их на Кавказ. А значит, я сосредоточился на чем-то второстепенном. И упустил что-то очень важное!    Думай, думай, Николаич! Что-то ты явно упустил. Что-то очень важное. Включаю телевизор. По первому каналу ничего интересного, на ТВ-6 заканчивается "Дорожный патруль": какие-то дорожно-транспортные происшествия на МКАДе. На Полимерной улице очередные бандитские разборки: сегодня, около семи вечера на двух иномарках подъехали лица кавказской национальности и в упор из автоматов расстреляли неизвестного в Мерседесе. Задержать стрелявших не удалось.    Круто! Давненько уже бандиты так не наглели. Прямо Чикаго тридцатых годов. На экране несколько секунд показывают машину белого цвета с разбитым ветровым стеклом и трупом водителя. Что-то больно кольнуло под сердцем. Полимерная улица, это же совсем рядом.    Док отдал Генке свой сотовый. Его номер я помнил наизусть. Но милый женский голос уведомил меня, что "абонент выключен или временно находится вне зоны действия...". Всю ночь я не мог уснуть: в голову лезли какие-то дурные предчувствия. И как только рассвело, помчался на своих Жигулях к Доку на дачу. Мои худшие опасения начинали сбываться: дача была пуста.    Я не помню, как вернулся в Москву. Дорога совсем не отложилась в моей памяти. Машина сама остановилась у сто второго отделения милиции. Полимерная улица находилась в его ведении. Расследованием этого дела скорее всего занимались уголовный розыск или РУБОП, региональное управление по борьбе с организованной преступностью. Так что узнать что-нибудь в отделении было маловероятным. Но у самого входа в здание стоял тот самый злополучный Мерседес, видно не успели еще оттащить на площадку. Вблизи он выглядел еще более удручающе: пулями выбило не только ветровое стекло, но и изрешетило всю левую сторону машины. Весь салон был в бурых пятнах засохшей крови. Я уже ничего не соображал, я знал одно - это Генка. Что же ему не сиделось на даче! Решил покрасоваться перед Катюшей на новой машине?! Катя жила на Полимерной улице. Как же его так быстро вычислили? Неужели они и про Катю знают? Я обошел машину кругом, заглянул в салон, но там было пусто: ни клочка бумаги, ни какой-нибудь безделушки, способной рассказать хоть что-нибудь о последних минутах своего хозяина...   -- Эй, мужик! Ты чего там крутишься? Я к кому обращаюсь? Глухой что ли!    Кто-то грубо рванул меня за плечо. В глазах сразу же потемнело. Почему все так любят хватать меня именно за больное плечо?! Я обернулся. Передо мною стоял капитан в милицейской форме с повязкой дежурного. Оказывается, он уже несколько минут наблюдал за мной. Неужели я здесь уже несколько минут?! И неужели ко мне теперь так легко можно подойти незамеченным?    - Кто такой? И что тебе здесь нужно? - Капитан начинает потихоньку накаляться.    Смысл его вопросов доходит до меня не сразу. Но через пару секунд левой рукой я достаю из кармана куртки свое удостоверение. Раскрываю его и показываю капитану.   -- Не шуми, капитан, помоги лучше. - Делать этого я не имею никакого права, но нечто большее, чем простое любопытство заставляет меня открывать дверцу Мерседеса, залезать в салон. Надо спешить пока капитан находится под гипнозом моих слов и удостоверения. И пока до него не дошло, что я здесь лицо совершенно частное. Милиция относится к фээсбэшникам с должным уважением, пусть и чисто внешним. К наглецам, типа меня, милиция не относится никак. Другими словами, с минуты на минуту мне может попасть на орехи. Стоит только капитану заподозрить что-нибудь неладное. И погонит он меня отсюда в шею. И правильно сделает.    Но что-то в моих глазах заставляет капитана попытаться загладить инцидент, услужливо суетиться рядом. Помощи от него никакой, но главное, чтобы не мешал. Даже при более тщательном осмотре в машине не обнаруживается ничего интересного. Следственная бригада поработала на славу. Впрочем, я и сам толком не знаю, что пытаюсь найти. Нет, знаю. Теперь знаю. Нужно осмотреть двигатель. Интересно, как здесь открывается капот? Спросить капитана? Но необходимость в этом отпадает сама собой. Под передним бампером я нахожу то, что искал - крохотный радиомаячок. Как только его не обнаружили оперативники? А впрочем, они его и не искали. Только теперь я понимаю, что смутило меня в Генкином рассказе - преследователи все время находили их без особого труда.    В этом не было никакой мистики. И если Генка не ошибся насчет приемника Р-255, тогда об этом он мог бы догадаться и сам. Ведь Р-255 может использоваться не только для организации радиосвязи, но и для пеленгации работающих радиостанций или радиомаячков. У нас в спецназе этот приемник используется для сбора группы после высадки в тылу противника в условиях ограниченной видимости. Как правило, ночью. Командир включает на своей радиостанции режим радиомаяка, а бойцы по пеленгу находят его. И собираются вместе. Хотя Генка мог об этом и не знать. Но я-то куда смотрел, старый осёл?!    Вероятнее всего им с напарником установили эти игрушки еще в Германии. В нашей конторе тоже частенько используют нечто похожее при сопровождении своих "клиентов", но... Черт возьми! Только сейчас я понимаю, что меня так удивило - ведь это же радиомаячок российского производства. Их изготавливают на одном из московских заводов в небольшом количестве для нужд Федеральной Службы Безопасности. Даже у МВД таких нет. Утечка за рубеж исключена полностью. Как же они попали в Германию? Значит... Но этого не может быть! Не может быть, потому что не может быть никогда! Незаметно снимаю радиомаячок. Стараясь скрыть свое волнение, обращаюсь к капитану.   -- Хорошая была машинка. А кто хозяин уже узнали?   -- Какой-то бизнесмен. Мужики говорят, что документов у водителя не было. Но были какие-то документы на машину. Они даже фамилию называли, вот только я запамятовал. Вчера не мое дежурство было. - Капитана немного удивляет моя не информированность.   -- Лёвкин? - У меня еще остается крохотная надежда, но зрачки капитана расширяются, и надежда умирает.   -- Точно, Лёвкин...    Больше мне здесь делать нечего. Узнаю, куда отправили тело на экспертизу, и прощаюсь с капитаном. Милиционер подозрительно смотрит мне вслед. Но мне уже совершенно наплевать, кто и как на меня сейчас смотрит. Генка погиб. Такого парня не уберегли! И все из-за меня, старого идиота! Я должен был сразу подумать о том, как их находили на дороге. Должен был увести его из-под удара...    В голове пусто. Пусто на душе. Ноги сами приносят меня к дому Катюши. Нужно узнать, зачем он приезжал. Генка прекрасно понимал, что ему нельзя показываться в городе. Ведь не маленький уже, должен был понимать! Но что-то заставило его рискнуть. Что это могло быть? Хотя теперь это, наверное, уже и не важно. Пятый подъезд. Поднимаюсь на лифте на седьмой этаж, звоню. Дверь открывает высокая, стройная женщина, похоже, Катина мама. Странно, открыла дверь незнакомому человеку. Сейчас у нас это как-то не принято. Но, судя по всему, в их семье принято поступать именно так. Это значит, что в доме живут хорошие люди. И то, что дом всегда открыт для друзей.   -- Извините, а Катю можно?   -- Катя на работе. Будет после девяти. Ей что-нибудь передать?   -- Ничего. Я зайду попозже. Скажите, а Гена у вас вчера долго был?    Я, как обычно, спросил "как долго он был", вместо того, чтобы спросить: "А заходил ли он вообще"? Такая постановка вопроса создает иллюзию, что вы знаете гораздо больше, чем есть на самом деле. Экономит немного времени. И, как правило, дает ответ сразу на два вопроса, вместо одного. К тому же, даёт более правдивые ответы.    Всё очень просто: если вы сами не будете давать возможности своему собеседнику юлить и изворачиваться, ему будет гораздо легче отвечать вам честно и прямо.   -- Нет, совсем не долго. Зашел в шесть вечера в таком шикарном костюме с огромным букетом красных роз. Но Кати тоже не было, и он сказал, что зайдет вечером. Попросил передать ей цветы. Я еще удивилась, обычно они договаривались о встрече заранее по телефону. Но он сказал, что хотел сделать моей дочери маленький сюрприз. Правда сюрприз у него действительно получился, - Катя прождала его звонка целый вечер, а он так и не позвонил. Вы, кстати, кто ему будете? Друг? Так вы ему передайте, пожалуйста, что воспитанные люди так не поступают. Не может приехать, ничего страшного. Но предупредить то надо! Хотя бы позвонить.    Не знаю, почему, но я не сказал ей, что Гены больше нет. Вместо этого я произнес ничего не значащие слова.   -- Хорошо. Передам. - Все было ясно: они так и не встретились. И было ясно, почему он приехал. Эх, Генка, Генка! Неужели не мог немного подождать?!    На полном автопилоте я подошел к своему подъезду. В нескольких шагах от него стоял серебристый Фольксваген Пассат Дока. Чуть было не вылетело из головы: мы же договорились с ним сегодня встретиться. Но лучше бы он меня не дождался и уехал. Не представляю, как я буду рассказать ему о Генке.    Док невозмутимо прогуливается перед моей дверью. Представляю, каких усилий стоит ему эта невозмутимость. Думаю, что где-то в глубине души он готов разорвать меня на сотню маленьких медвежат. Мы, медведи из племени Балу, всегда хорошо чувствуем, когда нас хотят таким образом размножить. Ни за что, ни про что. И даже если есть за что. Помнится, опоздание всегда являлось вполне веским доводом для такого размножения. К тому же я прекрасно знаю, как Док не любит опаздывающих. Наверняка сердится. Даже если и не подает вида. Зато подает голос. Как ни странно, голос довольно бодрый.   -- Опаздывать изволите, сударь. Подозреваю, виной тому опять какая-нибудь голубоглазая, длинноногая блондинка. Угадал? - Похоже, несмотря на все, свалившиеся на нас проблемы, и длительное ожидание, у Дока хорошее настроение. Это заметно.    Вместо ответа я долго шарю по карманам в поисках ключей. Нахожу их и так же долго копаюсь с замком. Правая рука совсем не слушается. Пытаюсь успокоить себя тем, что виной всему эта царапина. Этот проклятый дротик. Но зачем обманывать самого себя, если это обычное волнение. Док торопит.   -- Давай быстрее, черепаха, что ты там возишься? Через десять минут начнётся специальный выпуск "Новостей" по нашему материалу. Не дай бог, опоздаем! - Док забирает у меня ключи, открывает дверь и широким жестом приглашает меня войти. Заходит следом и закрывает дверь. - Да, что с тобой происходит? Что случилось?   -- Сергей... - Я не нахожу нужных слов. - Генку убили.    Я вижу, как моментально темнеет его лицо. Док молчит целую вечность. Я знаю, что он сейчас чувствует. Дикую усталость от жизни, от разочарований и потерь своих лучших друзей... Угадать это совсем не трудно. Ведь я испытываю сейчас то же самое. Наконец-то он подает голос.   -- Когда это произошло?   -- Вчера вечером. Недалеко отсюда. На Полимерной улице. В его новом Мерседесе.   -- Тьфу, ты нелегкая. Так он мне недавно звонил. Где-то минут пятнадцать назад.    Кажется, в театре это называлось бы немой сценой. Я в шоке. Неужели Московская городская телефонная сеть установила свои телефоны и на том свете? Мне приходилось слышать, что технический прогресс не стоит на месте. Но не до такой же степени! Хотя с другой стороны, кто знает, что теперь есть на том свете, а чего там нет?! Вы знаете? Я тоже не знаю. Просто, как и вам, мне тоже было все недосуг там побывать. Правда, я особенно и не спешу. Рано или поздно, но все мы там будем. И все узнаем. Но один вопрос висит в воздухе.   -- Как звонил? - Более глупого вопроса задать я не мог. Да, я особенно и не старался. Не старался выглядеть глупее, чем есть на самом деле. Иногда это бывает просто невозможно.   -- Как обычно. - Удивился Док. - Из таксофона.    Мы по крупицам восстанавливаем события вчерашнего дня. Оказывается, Генка договорился о продаже своего Мерседеса. Покупатель жил недалеко от моего дома. И он не торговался. Посмотрел машину. Вдвоем с Генкой они немного покатались по району. Затем покупатель расплатился. Полдня ушло на переоформление машины в ГАИ, но они там кому-то дали на лапу. Так что и эту проблему решили довольно быстро. У Генки даже осталось немного свободного времени. И он решил зайти к Кате в гости. Зайти на удачу. Без звонка. Но Катюши дома не оказалось, и он вернулся обратно на дачу.   -- Подожди, Серёж, а почему у него все это время не отвечал телефон?   -- Так он и сейчас не отвечает. Мы с тобой старые папуасы. Телефон-то мы ему дали, а зарядное устройство - нет. Аккумулятор сдох, вот телефон и не отвечал. Генка мне звонил по городскому таксофону.    Мы молча разводим руками. То, что к сотовому телефону полагается еще и зарядное устройство для меня большая новость. По логике вещей догадаться об этом не сложно, но у меня никогда не было сотового телефона. И что к нему полагается, а что не полагается, для меня темный лес. Слишком уж это дорогая игрушка для рядового сотрудника правоохранительных органов! Мы, как последние лохи, из известного детского анекдота все еще играем в с
Источник: http://artofwar.ru/k/karcew_a_i/text_0150.shtml



Мини реборн своими руками из соленого теста

Мини реборн своими руками из соленого теста

Мини реборн своими руками из соленого теста

Мини реборн своими руками из соленого теста

Мини реборн своими руками из соленого теста

Мини реборн своими руками из соленого теста

Мини реборн своими руками из соленого теста

Мини реборн своими руками из соленого теста

Мини реборн своими руками из соленого теста

Мини реборн своими руками из соленого теста

Мини реборн своими руками из соленого теста